Царь-Ужас
Шрифт:
Скептикам обычно отвечал Коллекционер Тарби; коммодор Фрина занималась бытом и безопасностью экспоната X.
Они же занималась его личной жизнью.
Ей, например, приходилось снимать стрессы, все чаще и чаще омрачавшие личную жизнь экспоната X. В такие дни Круглый зал пустел, коммодор Фрина и экспонат X на некоторое время (от нескольких часов до нескольких суток) переводились в специальные Уютные спальные помещения верхнего уровня, куда никто не имел доступа, и могли любоваться кровавыми закатами, заливающими
Целуя обнаженную Фрину, экспонат X быстро впадал в неистовство.
– Почему нам не жить вместе? – задыхаясь, спрашивал он.
– Разве ты сможешь меня защитить? Разве Генетическая служба выдаст нам разрешение? – задыхаясь, отвечала Фрина, во всем уступая экспонату X и невольно при этом вспоминая офицера Ли, загнанного в провинцию.
Она не могла сказать экспонату X прямо: ты же знаешь, что ты стар, ты же знаешь, что ты чудовищно стар, ты даже древен, как динозавр, ты порождение другой эпохи, ты как ископаемая рыба латимерия, попавшая в ваш океан; не бывает, не может быть столь вызывающе неравных браков, у тебя нет никаких перспектив развития, говорила она, но не выдерживала, сама спрашивала с плохо скрытой наивной надеждой:
– А если нам разрешат?.. Если у нас появятся дети? Как ты думаешь, будут их спины украшены столь же чудесными изображениями?
Экспонат X взрывался.
Откричавшись, натопавшись ногой, он впадал в мрачность. В такие моменты он с еще большим искусством изображал на любой оказавшейся под рукой плоскости зеленую бутылку «Перно» и пару рюмок при ней. Конечно, втайне от него ждали чего угодно, даже обнаженных изображений коммодора Фрины, но экспонат X придерживался канонов.
На четвертый год существования Галереи искусств экспонат X был захвачен террористами.
Три провинциальных офицера, огорченные тем, что девушки, указанные им Генетической службой, предпочли родить не от них (в чем они правильно усматривали тлетворное влияние возрожденного на Старой Базе искусства), обратились в Тайный Совет с заявлением немедленно привести общественную жизнь и мораль в полное соответствие с давно установленными традициями. Если выступления экспоната X необходимы, указывали офицеры, их вполне можно сделать закрытыми, так сказать, только для посвященных. Массам такое искусство не нужно. Если раньше Старая База теряла в некоторые годы до семи-девяти тысяч молодых людей, предпочитавших бросаться в каньон без какой-либо определенной причины, справедливо указывали офицеры, то теперь десятки тысяч молодых людей (особенно женщин) полностью игнорируют указания Генетической службы, бросаясь в объятия тех, кто не имеет на то никакого права.
Тайный Совет отверг притязания офицеров.
Б глухую ночь, освещаемую на поверхности Земли вспышками многочисленных метеоров, коммодор Фрина и экспонат X были захвачены в спальной комнате тайком прибывшими на Старую Базу вооруженными офицерами и переведены в старый бункер, в котором размещался когда-то один из Контрольных постов армии. Если Тайный Совет не отменит тлетворное искусство, потребовали в новом
Понятно, Тайный Совет немедленно приступил к переговорам, еще не зная, что офицеры блефуют.
Впрочем, произошло так, что помещенные в отдельный от террористов зал коммодор Фрина и экспонат X сумели ловко извлечь из этого пользу: они забаррикадировались изнутри в отдельной комнате и трое суток провели в полном уединении. Используя внутреннюю локальную связь (внешней в старом бункере не оказалось), экспонат X для развлечения вступал иногда в разговоры с офицерами.
– Братки, – весело орал он, красуясь перед Фриной. – Искусство – гнилая штука. Молодцы, что вы это поняли, хвалю! Но если вы меня уничтожите, это ничего не изменит. Процесс пошел, искусство бессмертно, как мафия, меня снова извлекут из прошлого. Бот если бы вы шлепнули меня еще на «Пижме» или под Елизаветградом, если бы вы не огорчили штурмбаннфюрера, выкрав у него такой абажур, вот тогда совсем другое дело. А так, считайте, я вечен. Нет смысла мучить меня. Лучше забыть! Забыть советую!
– Ты вечен, а мы терпеливы, – отвечали офицеры зарвавшемуся экспонату X. – Мы тебя достанем, ты от нас не уйдешь. У нас профессиональная выучка. Если тебя вновь и вновь будут извлекать из прошлого, мы так же упорно будем вновь и вновь тебя уничтожать!
На четвертые сутки специальный взвод взял штурмом бункер бывшего Контрольного поста и расстрелял офицеров на месте преступления. Экспонат X вернули в Круглый зал, а коммодора Фрину, признанную беременной, бережно отправили в Генетический отдел для специальных исследований. В конце концов, никто на Старой Базе еще не зачинал от произведений искусства или от его носителей.
Прецедент был создан.
Оставшись без Фрины, экспонат X впал в тоску.
Специалисты, занимавшиеся им, пришли к выводу, что причиной столь мощного стресса стали многочисленные воспоминания, спровоцированные новыми неформальными отношениями экспоната X к коммодору Фрине, а также мыслями экспоната X о возможном отцовстве. Используя преимущество своего положения (экземпляр уникальный, единственный, к тому же чрезвычайно популярный), экспонат X требовал краткой экскурсии в прошлое, в свой потерянный навсегда мир. Это будет прощальная экскурсия, твердо заявил он. Мне необходимо еще раз заглянуть в болото, в котором я когда-то вывелся.
В проведении экскурсии экспонату X было отказано.
Разобрав ночью раму иллюминатора, экспонат X повис на руках над бездонным черным каньоном.
– Зачем ты хочешь убить себя? – спросили его.
– Потому что не хочу жить, – ответил экспонат X.
– Но ты все равно умрешь. Все умрут. Зачем торопиться? Разум и опыт подсказывают, что все мы – смертные существа. Ты тоже.
– Но вы умрете там, где родились. Вы умрете в своем болоте.