Царь Аттолии

Тернер Меган Уолен

Легко им говорить, подумал Костис. Его локоть и колено болели, словно прижженные каленым железом.

Кое-кто из наблюдателей вспомнил, что Костис, даже находясь в опале, оставался одним из них. В его адрес раздалось несколько ободряющих криков, и у него на сердце потеплело. Он вздохнул и попытался успокоиться. Когда Евгенидис двинулся на него, Костис остался стоять на месте. Царь атаковал первым, как делал это в течение долгих утомительных часов. Костис отбил удар, заметив, что его рука движется автоматически. Царь снова атаковал из первой позиции. Костис парировал. Теперь Костис вспомнил первую тренировку, когда решил,

что ему придется поддаться и позволить царю избить себя деревянным мечом. Но теперь царь в свою очередь решил позволить ему сохранить лицо. Евгенидис продолжал атаковать первым, действуя все сильнее и быстрее, но Костис каждый раз отбивал удар. Его рука работала быстрее головы. Ему не нужно было думать, только реагировать на привычные удары, которые, однако, становились все быстрее и быстрее. Если царь внезапно изменит угол атаки, Костис уже не сможет защититься. Деревянный меч царя сломает ему руку или ребра или пробьет голову, но в тот момент, когда Костис ждал неминуемого удара, царь замедлился и отступил. Гвардейцы смотрели на все происходящее с молчаливым одобрением.

— Готов? — спросил царь.

Костис кивнул. Это было всего лишь представлением, где ему досталась не самая лучшая роль. Просто фарс. Как ни старался Костис, у него не было ни малейшего шанса защитить себя. Царь двигался слишком быстро, он использовал приемы, совершенно неожиданные для Костиса, который готовился к сражениям на поле битвы и представления не имел о дуэлях.

Солдаты вокруг уже начали выкрикивать советы, но они были бесполезны. Царь играючи пробивал защиту Костиса; он проскальзывал под мечом, ловя его бедро или колено, или сверху, поражая в голову, достаточно сильно, чтобы причинить боль, но не настолько, чтобы закончить поединок. И с каждым ударом царь выкрикивал незнакомым хриплым голосом:

— Не опускай защиту! — вжик. — Слишком широко замахиваешься! — вжик. — Не открывайся! — вжик. — Не… ниже… терция!

Костис стремительно слабел с каждым ударом. Его защита разваливалась. Царь разоружил его, потом еще раз. Костис стоял, пораженный.

— К-как вы это сделали?

— Нет! — закричал царь. — Не стой там, как истукан. Бери меч! — проревел он и помчался на Костиса.

Костис в панике нырнул за мечом и промахнулся. Клинок царя опустился на его беззащитную задницу. Взвыв, Костис дотянулся до меча, сумел вывернуться и блокировать следующий удар, снова потерял меч и пополз прочь. Гвардейцы хохотали во всю глотку. Костис поднялся на ноги и поднял меч, но смеялся вместе с ними, клинок ходил ходуном у него в руке. Когда царь замахнулся, он отступил. Продолжая обороняться больше для вида, он размахивал мечом перед собой, пока не уперся спиной в стену и не понял, что загнан в угол.

Царя стоял перед ним, скрестив руки на груди.

— Мы закончили?

Костис оглядел стоявших за спиной царя людей, улыбнулся и расслабился.

— Да, Ваше Величество, — сказал он.

— Хорошо, — ответил царь. — Теперь я хочу получить мой завтрак. И мою ванну. — и добавил слабым голосом: — Я слишком много выпил вчера, у меня болит голова.

Он сунул деревянный меч под правую руку и, протянув левую, вытянул Костиса из угла. Костис двигался осторожно, покряхтывая. Взволнованный боем, он сообразил, что никогда не сталкивался с некоторыми из приемов.

— Так тебе и надо, — сказал царь. — Ты даже не извинился.

— П-простите великодушно, Ваше

Величество, — быстро ответил Костис.

— За что именно? — поинтересовался царь.

— За все сразу, — сказал Костис. — За то, что на свет родился.

Царь усмехнулся.

— Ты готов служить мне и моему Богу?

— Да, Ваше Величество.

— Тогда запомни, — сказал царь, помогая ему идти к скамье, — Ты никогда не разобьешься, если сам Бог того не пожелает.

Глава 15

— Ваше Величество, — раздался угрюмый голос, и царь отвернулся от Костиса.

Веселье стихло, телохранители переминались с ноги на ногу.

— Телеус, — сказал царь.

Улыбка сошла с его губ, он выжидательно смотрел на капитана.

— Если вы позволяете своим подданным искупить вину синяками, найдутся еще желающие выплатить свой долг.

— Думаю, нет, Телеус, — возразил царь и попытался обойти его.

Телеус шагнул в сторону и снова преградил дорогу.

— Ты не сможешь так легко выплатить свой долг, Телеус — сказал царь, — и у тебя мало шансов получить желаемое.

— Действительно мало, Ваше Величество, — согласился Телеус. — Всего один.

Он бросил многозначительный взгляд на Костиса, ясно давая понять, что имеет в виду. Царь покачал головой, все еще не желая клевать на приманку.

— Если я побью тебя, Костис, твои гвардейцы решат, что ты тоже поддался мне. Вот и все. В твоем предложении мало смысла.

— А что, если я побью вас, Ваше Величество?

— Не придет тот день, Телеус, когда я позволю тебе меня побить.

— Думаю, вам не стоит отказываться, сир.

— Телеус, я могу снять с тебя голову, — предупредил его царь.

— Конечно, Ваше Величество. — Телеус покорно склонил голову, и царь уже тронулся дальше, когда капитан добавил себе под нос: — Если царица разрешит.

Евгенидис остановился, подняв подбородок.

— Впрочем, я могу сделать это лично, Телеус.

Телеус отступил назад и встал в защитную позицию.

— Отлично, — сказал царь и поднял меч. — Но я не позволю тебе манипулировать мной бесплатно. Мое время дорого стоит. Во сколько мы оценим твое? Не сделать ли нам ставку, Телеус? Если побеждаю я, царица уменьшает численность гвардии в два раза. Если выигрываешь ты, все остается по-старому.

Стоявшие вокруг гвардейцы в ужасе переглянулись. Телеус упрямо выдвинул подбородок.

— Я знаю, что вы уговаривали ее ослабить гвардию, — заявил он. — Я умру, прежде чем позволю сделать это.

— Тебе незачем умирать, Телеус. Просто побей меня.

Чувствуя, что все его труды пошли насмарку, Костис также понял, что ничего не в силах изменить, так что ему лучше убраться отсюда. Он повернулся и направился к скамье у стены, где мог присесть и заняться своими ссадинами. Неожиданно за его спиной раздался громкий треск деревянных мечей и крик короля. Он обернулся и увидел Евгенидиса, словно застывшего в воздухе. Его ноги не касались земли, утренний туман растаял и четкий силуэт царя парил на фоне синего неба, окруженный сияющим ореолом. Все вокруг замерли неподвижно, словно мраморные статуи на фризе храма, и в этот момент меч царя плашмя коснулся незащищенной шеи Телеуса.