Цапля ловит рыбу
Шрифт:
Раздался телефонный звонок, Мила сняла трубку:
— Да, да. Заходите. Это старик Березин, — объяснила она, дав отбой. — Идет сюда.
Аристархов взглянул на часы:
— Своим я пообещал, что через минут десять вернусь. Счастливо!
Женщины вышли его проводить.
«Ничего существенного… — мысленно подытожил Денисов. — О табибе, знахарях я уже знал…»
Он по телефону разыскал Ниязова, младший инспектор находился на приколе в дежурной части.
— Ничего нового?
— Я нашел тренера по тхеквондо Сабурова. Он живет
Продолжалась та же техническая сторона: запросы — ответы.
«Абсолютно нетворческая работа. Пока все на уровне технического секретаря…»
— А остальная съемочная группа?
— Кто живет в Душанбе, кто — в Ташкенте. У Сабурова, по-моему, телефон выключен. Или никто не подходит. — Удача Ниязова не баловала: заканчивая университет, все еще оставался младшим инспектором.
— Держи руку на пульте: может, Сабуров появится. Предупреди его близких.
— Вы скоро?
— Думаю, да. Дело в том, — он симпатизировал младшему, — что все существенное мы, очевидно, уже знаем. Только не можем в нужном порядке все переставить. И развить.
— Мне не совсем ясно.
Он попробовал объяснить по-другому. Получилось так же путано.
— Мы как пассажиры дальнего поезда, которые сели на промежуточной станции и выходят по дороге. Нам не все ясно про маршрут нашего поезда. Надо еще сообразить, откуда он следует и куда придет. Я стараюсь исходить из характеристики личности Жанзакова и его проблем. И тогда можно что-то предположить, или отвергнуть…
Стукнула дверь. Женщины появились в сопровождении спортивного вида мужчины в щегольской куртке, вязаной шапочке «Adidas».
— Денисов, — представила хозяйка. — Березин Александр Ильич…
Денисов обратил внимание на плоский живот гостя, водянистые глаза. Мужчина и глазом не повел в его сторону, только как-то еще больше приосанился. На вид ему было не меньше шестидесяти.
Денисов знал этот тип:
«Кашне у них не морщит, кепка, в каком бы возрасте они ни были, всегда модная и одета чуть набок. А характер вздорный…»
— Вы и в воскресенье на службе? — Головкина и с ним завела игру. — Сколько можно? В Переделкино, по-моему, больше вас никто не работает. Надо будет пожаловаться Нине Эрастовне…
— Могу предложить чашку чаю? — пропела Мила, направляясь к кухне.
— Что за чай?
— «Липтон».
— Только одну чашку. В этот раз, возвращаясь из Норвегии, я позволил себе маленькое пижонство… — Березин не спеша сел в кресло, вытянул ногу, массируя, потряс голень. — Купил на последние кроны банку лучшего чая. По тамошним представлениям, это безумно дорого. На эти деньги я мог бы купить прекрасное платье дочери. Зато месяц мы с женой кайфовали…
«Словно присутствую на моноспектаклях, — подумал Денисов. — Аристархов, теперь Березин… Столько комплиментов себе и все как бы между прочим!»
— Вы давно видели Камала, Александр Ильич? — Головкина и Мила по очереди заменяли Денисову оперуполномоченного,
— В январе он по каким-то делам заезжал к нам в институт к Цешевскому.
— Они знакомы?
— Шеф тоже занимался скалолазанием. У него такая же неприятность с ногой, как у меня. — Старик снова потряс голень. — Я как-то помянул в его присутствии о Камале. Чем черт не шутит! Мне не помогло — может ему помочь! Цешевский сказал жене, она сразу уцепилась.
— Несу чай…
— Прекрасно…
Он не договорил. Рослый, в дубленке, в теплых сапогах-»луноходах» мужчина вошел в холл, прямиком, тяжело направился к хозяйке. Сбившиеся седые пряди падали ему на лоб.
— С тобой все в порядке, зайчик? Сказали: «У Савельевых что-то стряслось». И у меня сразу точно что-то оборвалось внутри…
— Сабир пропал, — жена драматурга едва заметно отстранилась. — Его видели в четверг с Эркабаем…
— Мужик! Найдется! Я бог знает что подумал. Ты ведь благая, ничего не боишься… Когда едешь, садишься к любому «леваку» и еще кокетничаешь! Здрасс-те… — Он только теперь небрежно кивнул сидевшим.
Мила поспешила представить:
— Денисов, оперуполномоченный транспортной милиции. Сергей Гамазин. Известный поэт. Недавно была его подборка в «Литературной газете».
— В позапрошлом номере, — глядя под ноги, уточнил Гамазин.
— Александра Ильича вы знаете.
— И даже слишком. А почему транспортная? — Гамазин тоже задал Денисову этот вопрос.
— Жакзаков снимается в фильме о транспортной милиции, — Денисов объяснял всем одно и то же. — Действие происходит на колесах. Съемочная группа прописана на нашем участке.
— Я ехал с Камалом в такси, — Березин обернулся, он впервые заметил Денисова. — Это было уже в марте. В первых числах… Вы следователь?
— Розыскник.
«Оперуполномоченный» было понятно не всем, и Денисов в конце концов отказался от него, когда задавали традиционные вопросы: «Вы — следователь?» и «Какая разница между следователем и оперуполномоченным?»
Камал показал мне фотографию Журавлевой, целительницы, с ее подписью: «Учителю от благодарной ученицы».
— Куда вы ехали?
— Он высадил меня у Лесной. Сам поехал дальше. «Третий человек видит Камала в одном и том же районе».
— Не знаете, где он может жить?
— Понятия не имею, — Березин поднялся.
— А телефон целительницы?
— К сожалению, — он развел руками. — Вообще-то она дает телефон только сама. Своим друзьям, близким.
— Я провожу вас, — Головкина как-то поспешно встала.
С приходом Гамазина в холле воцарилась неловкость, он один ее словно не чувствовал.
— Вредный старикан, — заметил поэт, когда Березин и Головкина вышли. — Думаю, он знает, просто не хотел сказать. Как вам звонить? — Гамазин вытащил из дубленки визитную карточку, положил на стол. — Постараюсь без него узнать.