CalibreSourceFile_562ee0349ebe9
Шрифт:
— Пока еще рано. Как мне стало известно, у Мейтленда в Танжере есть три клиента. Двое связаны с компанией уже многие годы. А вот третий, мистер Альберто Рамирес, стал вести дела с Мейтлендом всего пять месяцев назад.
— Это, должно быть, и есть агент Наполеона.
Саймон кивнул.
— Следующий груз для Рамиреса будет отправлен в последнюю неделю августа.
— Значит, контрабандисты будут сидеть тихо почти до самой отправки. Зачем им рисковать и привозить оружие заранее? Ведь кто-нибудь может случайно наткнуться на нелегальный груз.
— Мне нужно заглянуть в
— Будем надеяться, что этот славный человек ни в чем не повинен.
— Как продвигаются дела с твоим дружком-контрабандистом?
— Не слишком хорошо, сэр.
— Мне бы надо получить доступ к этой шайке. — Саймон потер пальцами ноющие виски. — Скажи своему дружку, что одному человеку необходимо подыскать команду для того, чтобы переправить кое-какой товарец клиенту за пределами Англии, и груз этот особый. Можешь даже намекнуть, что взрывоопасный.
Дигби потер подбородок.
— Но если они знают, кто вы такой, сэр, то не раздумывая убьют вас.
— Возникнет проблема, тогда я и подумаю, как ее решать.
Дигби покачал головой:
— Рискованное дело вы затеяли, сэр.
— Ну к чему такой встревоженный вид? — сказал Саймон, поглядев на старшину, который и в самом деле встревоженно и хмуро смотрел на него. — И вообще тебе пора идти, пока кто-нибудь не заинтересовался, почему ты так долго носишь ночные горшки.
— Есть, сэр! — Дигби повернулся, чтобы удалиться.
— И вот еще что, Дигби. — Саймон ухмыльнулся, когда старшина в недоумении обернулся. — Не забудь забрать использованный горшок.
Дигби поморщился.
— Есть, сэр.
После ухода Дигби Саймон снова повернулся к окну, и взгляд его сразу же привлекла молодая женщина, появившаяся в саду. Это была Эмили. Она сидела на каменной скамье и смотрела вдаль.
Легкий ветерок пробежал по кустам роз, поиграл темно-рыжими кудрями Эмили и наконец залетел в комнату, принеся с собой аромат роз. Он вдохнул благовонный воздух, и в душе возникло доселе неизведанное им чувство.
Он видел тоску и желание на ее лице, когда, погруженная в свои мечты, она смотрела на солнечный свет. Он сразу узнал это выражение. Понял все без слов. Ему ведь тоже приходилось мечтать. Он посмотрел в направлении ее взгляда.
На изумрудно-зеленой вершине ближайшего холма вздымались серые каменные стены, развалины древнего норманнского замка. Казалось, развалины эти принадлежат иному времени и преграда в виде волнующегося моря зеленой травы надежно отделяет их от нынешнего века.
Он бросил взгляд на столик возле кровати, повнимательнее посмотрел на акварельный рисунок в рамочке из розового дерева. На рисунке был изображен этот замок. И только сейчас он заметил в уголке рисунка мелко написанное имя: «Э. Мейтленд».
Он снова стал смотреть на Эмили, гадая, какими фантазиями окружены в ее голове эти древние стены. Да, следовало ему держаться на расстоянии от этой женщины. Заводить с ней роман было слишком опасно. И в сущности,
Он откинулся на подушки и закрыл глаза, пытаясь выбросить из головы мысли об Эмили, сидящей в окружении роз. Но не мог. Ее образ прочно поселился в его воспоминаниях. В его снах. В его мечтах.
Глава 17
Светила полная луна, но Саймон не рискнул отдергивать шторы в кабинете Хью Мейтленда. Было уже за полночь, однако кто-нибудь мог увидеть его в окне. Пламя тоненькой свечки поблескивало на проволоке, которой он ковырял в замке письменного стола Мейтленда. Он повернул проволоку, осторожно высвобождая язычок замка. Тихий щелчок эхом отдался в стенах пустого кабинета. И тут до слуха Саймона донесся звук шагов.
Он быстро загасил свечку пальцами. Затаив дыхание, прислушался. Шаги были женские. Туфельки легко ступали по паркету. Женщина прошла мимо, затем дверь в библиотеку растворилась и затворилась снова. Через несколько мгновений полоска света появилась под дверью, соединяющей кабинет и библиотеку.
Итак, кто-то из женщин или девиц семейства Мейтленд решил совершить полуночный набег на библиотеку. Наверняка Фиби. Девчонка все время сидит, уткнув свой хорошенький носик в книжку. В пятнадцать лет она все еще живет полной приключений жизнью, которую можно найти в переплетенных в кожу томах. Что ж, и он до двенадцати лет жил книгами. А потом пришла пора приключений, оказавшихся вполне реальными.
Он сидел, скорчившись за письменным столом Мейтленда, прислушивался к тихим звукам, доносившимся из библиотеки, и чувствовал себя предателем — таким же, как таинственный злодей, которого ему было поручено изловить. Он слишком привязался к этим людям. Слишком привязался к Эмили.
Прошла неделя с тех пор, как она в него стреляла, и за это время ему удалось в значительной мере разрушить ее оборонительные укрепления. Однако оказалось, что и в его собственной обороне пробита брешь. Он желал эту красивую рыжеволосую тигрицу. Но желал не мимолетной связи. Он хотел получить ее навсегда.
Он прижался лбом к краю стола Хью Мейтленда. Люди погибают из-за предателя. Злодея необходимо остановить. Пусть даже ценой счастья целой семьи. Даже ценой собственных надежд на то, что когда-нибудь он сумеет завоевать любовь прекрасной дамы.
Эмили неожиданно проснулась. С того злосчастного дня она все время плохо спала. Какая-то часть ее бодрствовала. Она прислушивалась, не раздадутся ли какие-нибудь тревожные звуки с постели, где спит мужчина, которого она едва не убила.
К негодяю с каждым днем возвращались силы. И скоро исчезнет предлог, под которым она отказывалась спать в одной постели с ним. Сегодня он провел почти весь день на ногах. Играл с ней в шахматы. И выиграл все партии. Может, этот тип и не помнит своего имени, но стратегию, которой он держался в игре, не забыл. И все же доктор Чизон с мрачным видом твердил ей, что не стоит прежде времени радоваться. В случае ранения в голову ухудшение может наступить неожиданно.