Бывший рай

Экзалтер Алек Майкл

Вольному воля, спасенному рай, даже если он бывший, тогда как военная рутина есть рутина высшей марки, где избыточные меры предосторожности полагают нонсенсом и произволом начальства лишь нонкомбатанты, никогда не державшие в руках оружия. А вот для людей военных неукоснительное следование боевым уставам и наставлениям есть дело доблести и геройства, когда приходится преодолевать собственную бесшабашность и веселящее чувство всесилия хорошо вооруженного человека.

— … Оружия вам дано совсем не для того, чтобы с бухты-барахты пускать его в ход вверх-вниз, туда его в зад, в обе полусферы… а с целью поддержания постоянной боеготовности, — в сержантском стиле, оставив паузу для смеха, наставительно пошутил по данному поводу первый лейтенант Хампер. — Поберегите адреналин для будущего, братья рейнджеры. Капрал Дин Ли вам все ясно?

— Да, сэр, первый лейтенант Хампер,

сэр.

— То-то… По возвращении в "Гнездо орла" всем действовать по распорядку.

Вновь подступившись к проблеме теней исчезнувших колонистов в бывшем раю Элизиум, Даг Хампер просветленно постулировал политкорректный императив статьи, каковой должны разделить или (хотелось бы верить) в минимальной степени оспорить все истинные приверженцы научной школы Тео Сальсы. В кратком виде постулат Хампера гласил: в изолированном авторитарно-либеральном общественном устройстве, придерживающимся идеологического плюрализма, при достижении стадии суперлативной технологической цивилизации отсутствуют объективные предпосылки социальной деградации.

Всякое иное достаточно длительное отступление от сходной модели образа правления и субъективного общественного развития чревато цивилизационными издержками, при определенных условиях способных поставить человеческое сообщество на грань исчезновения. При этом особенно пагубным был и будет детерминированный тоталитарно-демократический отказ от техногенного артифицированного исторического генезиса человека разумного и спустя десятки тысяч лет повторное включение человечества в процесс спонтанной биоэволюции.

Отстаивая исключительные идеалы техногенной эволюции, магистр Хампер не очень-то жаловал правоприменительную деятельность экуменических демократических институций, погрязших в отвратительном коллективизме и бюрократических процедурах, тормозящих научно-технологический прогресс. При прочих равных условиях Хампер отдавал преференцию быстродействующему авторитаризму и к имперской демократии, позволяющей парламентски как угодно судачить-фордыбачить экогуманистам и пацифистам, не испытывал особого доверия. В том, почему демократия может быть тоталитарной, он соглашался с системой аргументации профессора Сальсой. И прежде всего в свете внедрения инновационных технологических достижений, когда имперский военный авторитаризм как нельзя более уместен при сдерживании и профилактике весьма вирулентной инфекции коллективного тупоумия, если охранительно-консервативные пустословы так и норовят вполне демократически отринуть от себя, мало того — воспретить остальному человечеству прогрессивные начинания и распространение передовых технологий, рассуждал магистр Хампер. К слову, технологически колонисты Экспарадиза имели адекватные, сравнительно-исторически, стартовые условия и невообразимо благоприятную природную среду, но, очевидно, идеологически не сумели отделаться от экогуманистической заразы.

… Вот биосфера планеты и освободилась от них всех скопом самым простецким эволюционным образом. Экогуманисты, стремясь соответствовать сумасбродной природе, по всей видимости, пошли на поводу у естественного отбора и натурально стали биологическим видом, не выдержавшим тягот биоэволюции, работающей наобум по вероятностным критериям. Сообразно, ей рано или поздно точно удается, как говаривали пращуры, не ходить за молоком, попадать прямо в яблочко и расставлять фишки по выигрышным местам. Оставшимся в дураках статистические законы природы, по всей вероятности, не писаны, не читаны и не поняты. Для тех же, кто чуть поумнее и способен учиться на чужих ошибках, на заре времен появился рукописный ввод гусиным стилусом; в частности, так было написано: их пример — другим наука. Отсюда мне в напечатанном и (будем надеяться) в опубликованном виде научная статья "Экспарадиз: тени в бывшем раю".

Даже в природном раю человеку, вооруженному разумом и суперлативными орудиями труда, никоим образом, манером, макаром не следует забывать о безопасности. К природе и окружающей среде не стоит оппортунистически подстраиваться, возлагая надежды на авось-небось и полагаясь, будто все само по себе может идти к лучшему в каком-нибудь самом лучшем из миров. Каждый мир в доступной Ойкумене человеку разумному надлежит изящно, изысканно доместицировать, то есть аккуратно, но твердо укрощать, приручать, приучать к устойчивому утилитарному существованию в настоящем и предстоящем пространстве-времени…

Изыскав неологизм "доместикация", терминологически им заимствованный из староевропейских языков изначальной Земли, Даг Хампер восхитился, возликовал и восторжествовал, в радостном

порыве разукрасив пансенсорный интерфейс, где он набирал текст статьи, фейерверком многомиллионных радужных цветов и оттенков. Только что ему пришло в голову: квинтэссенцией и лейтмотивом публикации о Экспарадизе у него отныне станет идея о человеке как хозяине, частном собственнике, категорически обязанном в своем пропиетарном вселенском праве изменять и трансформировать окружающую среду с целью сохранения, долговременного резервирования и безопасности стихийно склонной к потрясениям, бедствиям неразумной природной действительности, и потому нуждающейся в присмотре, защите от самоё себя. Зато человек истинно разумный, в новом понимании Хампера, собственно, творец и созидатель, находится уже не внутри тесной экологической ниши, бессмысленно отведенной для него биоэволюцией, а вне естественных ограничений, преступая материальные пределы в познании себя и окружающего универсума. Тем самым в данном смысле трансцендентный совокупный разум экуменического человечества перестает быть как абстрактным следствием биоэволюции, так и конкретной гуманистической причиной, рычагом, на который якобы следует давить-нажимать, дабы добиться желательных кому-либо социально-исторических результатов в отдельно взятом пространстве-времени.

В то же время гуманистический антропоцентризм, разместив человека в равноудаленную точку пересечения всех координат мироздания, считая человеческую особь мерилом, причиной всего и вся, естественно, злоупотребляет субъективным регулированием и технократическим принуждением. Вместо того, чтобы противоборствовать эффектам и эксцессам, вытекающим из принципиально иных причин, гуманисты ищут, но, к величайшей беде своих ближних и дальних, равно находят или же нет некое уникальное обоснование нежелаемых, неугодных им последствий развития в индивидуальном человеческом измерении или в людских сообществах. Называют они сии поиски-искания прикладными гуманитарными науками да единственно верными учениями. Ох, беда-беда тем людям, на ком они бессчетное количество раз пробуют экспериментировать, чтобы в очередной раз доказать и показать несостоятельность поисков химерической панацеи от болезней общества, какими им во многих случаях представляются обыденные каждодневные симптомы, признаки, проявления логичного исторического развития и последовательного прогресса.

Последствия упрямо ищущей человека социальной псевдоинженерии всегда печальны и горестны, какими бы добровольными или насильственными способами, методами не пытались призывать и действовать чрезмерно гуманные экспериментаторы, чтобы терапевтически, чаще хирургически, в силу кем-то произвольно выдвинутой необходимости или объективности инструментально улучшить на прозекторском лабораторном столе, точнее, на Прокрустовом ложе человеческую породу и совершенствовать род людской. Как если бы скальпель патологоанатома вдруг взялся исследовать, модифицировать, модернизировать самого себя, так и гуманисты всех материалистических, идеалистических, религиозных окрасов и мастей пытаются в человеке, а также в человеческих сообществах выявить и (что гораздо плачевнее) по-вивисекторски преобразовать причинно-следственные связи, превышающие гуманистическое разумение, понимание, базирующееся на малодостоверных доктринальных установках, производных от среды обитания, стереотипах обретения информации о себе и мире, нашел нужным отметить Даг Хампер в статье "Экспарадиз: тени в бывшем раю". Хампер даже выделил цветом абзац, где трактовал в первом приближении психологические и классические бихевиористские истоки простонародного, большей частью, гуманизма.

… Ближе всех к типическому гуманисту-вивисектору и модификатору находится он сам, человек разумный (по определению, но вряд ли по существу проблемы), следовательно, корни зла и цветы добра ему удобнее всего искать в себе самом, по аналогии в отдельных людях или, неправомерно обобщая, в человеческих сообществах. Затем к произвольно взятой от сохи, от почвы, от электрической лампочки накаливания или с небесного потолка доктринальной причине резво подводить следствия, а потом долго и нудно ужасаться результатам, когда, казалось, его неописуемо естественные эгоцентрические, альтруистические или еще какие-нибудь психологически стереотипные умозаключения не выдерживают испытания практикой. Но гуманисты — народ непоколебимый методическими превратностями, они продолжают в веках и тысячелетиях днем с гуманистическим огнем и взором горящим с фанатическим упорством, вовсе не достойным никакого применения, сто- и тысячекратно искать человека, близлежащие тривиальные истины, возводя их на философский уровень возвышенного обмана…