Бывший рай
Шрифт:
— …Сеньорита Мин, будьте столь любезны брать образцы всех мигрирующих инсектоидов. По моим предположениям, вы должны непременно с цикадами-амфибиями встретиться в двухстах-трехстах километрах к югу от экватора.
— Обязательно, ваша светлость.
— Обследуйте, пожалуйста, большую часть попутных экваториальных архипелагов восточного полушария, леди лейтенант.
— Да, капитан Алмо, сэр. Будет исполнено, сэр.
— … Минни, помни, любимая, о полной маскировке. В случае чего немедленное нуль-отступление. Особенно, если на орбите начнется какое-нибудь серьезное шевеление. Обязательно рекомендую всякий час посматривать в зенит, лейтенант Льян. Пускай птицам оно не очень свойственно.
— Так точно, первый лейтенант Хампер,
— 5 —
Первый лейтенант Даглес О'Хампери, заместитель командира, начальник экспедиционного штаба спецгруппы "Лакс", действительный магистр палеографии.
Служебные романсы, иногда звучавшие между рейнджерами, Даг Хампер воспринимал как само собой разумеющееся. Природа берет свое не тут, так там; ты ее — в дверь, она — во все сексуальные дырки лезет, если ей позволяют подобные вольности и шалости. Потому, наверное, он и отослал Мин Льян на другой конец света. Не сказать, чтобы — с глаз долой из сердца вон, — но дела сердечные могут помешать беспристрастной оценке обстановки и присмотру за Атилом Алмо. Ему он и раньше-то не слишком доверял, а теперь и подавно, когда капитан-ксенолог, демонстрируя углубленность в экзобиологические изыскания, похоже, как манны небесной жаждет начала боевых действий и с подозрительной тоской смотрит в небеса гораздо чаще, чем лейтенант Хампер в приказном порядке посоветовал всему личному составу разведдозора Мин Льян.
Столь же настоятельно начальник экспедиционного штаба спецгруппы подключил капитана Алмо к семинару по проблемам деградации аллохтонов Экспарадиза. Вне зависимости, участвует ли в идеологической дискуссии субкапеллан Кринт, или нет. Куда ни глянь, от формального предложения старшего по должности трудно отказаться.
… Посмотрим-посмотрим, чем дышит его рациональная светлость в дискуссии, столкнувшись с нашим идеальным преподобием во встречному словесном бою на марше, где всяк сущий в нем язык есть враг потаенных мыслей. Да свершиться истинно…
— … Вы совершенно облыжно, извините за резкость, обвиняете меня в приверженности гуманизму, ваше преподобие. Я вовсе не считаю биологический вид человек разумный ни краеугольным камнем Вселенной, а тем паче — некоей единицей измерения объективных процессов, протекающих в ней. Я лишь хотел подчеркнуть: стародавнее противостояние материалистов и идеалистов, то бишь, прошу простить великодушно, так называемых айди и матри на жаргоне бульварных масс-медиа, — есть один из способов познания истины, а, стало быть, свободы и прогресса.
— О, ваша светлость, я прошу принять мои извинения, если я вас ненароком задел. Но вы должны признать: между понятиями "технократический" и "техногенный" семантическая разница столь же велика, как и в противопоставлении терминов "гуманный" и "гуманистический". Гуманизм в своих радикальных проявлениях направлен против чужеродных социальных и этнических групп, тех, кого гуманисты не числят ни в ближних своих, ни в дальних, исключив как класс из рода человеческого, скажем, именно так идентифицируют врагов и друзей комми или наци. Тогда как перед Создателем всего сущего все легитимно равны, являясь не сопоставимы с ним по исходным данным. Гуманизм, проповедующий сепаратный коллективизм, не может не быть технократическим, стремясь к ложной цели упорядочивать все что под руку подвернется, несмотря на суицидальные негативные последствия.
— Все же, возвращаясь к теме нашего семинара, я не могу согласиться с вашим утверждением, будто экогуманистов на Экспарадизе постигла этакая божья кара за отступление от неких моральных заповедей, непонятно кем предложенных, ваш бог знает когда. Мораль, в том числе и религиозная, есть не более, чем сиюминутное средство приведения к определенному порядку социальной активности.
— Отчасти вы правы, граф Алмо, упоминая об отдельных суесловных экзегезах боговдохновенных заповедей
— Выходит, успешная эволюция превыше всего, ваше преподобие? — не мог не уточнить штаб-сержант Рон Тилбо.
— Но далеко не сумасбродный естественный отбор, позволяющий выживать наиболее приспособленным к данным условиям окружающей среды, — к философским дебатам по проблеме, куда и как исчезли потомки колонистов Экспарадиза, опять подключился лейтенант Хампер, посчитавший нужным дать перевести дух бедному капитану Алмо, чуть не ставшему жертвой миссионерского красноречия субкапеллана Кринта. — Стоит, сержант, не слишком значительно измениться требованиям, предъявляемым биосферой к тому или иному виду, отряду или классу живых существ, как тут же гибнут максимально приспособленные, чьи способности к развитию природа притормозила или они вовсе были утрачены за ненадобностью в процессе эволюции.
— Однако же, глубокоуважаемые коллеги, то, что у человека разумного имеются скрытые возможности и титанический резервный потенциал развития — физически, нравственно, интеллектуально — вовсе не означает, как если бы он мог выжить где угодно и как ему заблагорассудиться без идеальной цели и непреходящих ценностей, — поспешил внести эклезиастическую ясность субкапеллан Кринт.
— Отнюдь, ваше преподобие, еще немного и вы свалитесь в ересь гуманизма, превознося сомнительные достоинства homo sapiens sapiens, прошу не обижаться, — отдышавшись, доктор Алмо попытался взять реванш над оппонентом-идеалистом. — В человеке до сих пор слишком много лишнего, рудиментарного, доставшегося ему по наследству от недоразвитых филогенетических предков в ходе бездумно-механического перебора вариантов стихийной эволюции. Засим, я не утверждаю, дорогой субкапеллан, будто бы природа волшебным, сверхъестественным образом остановилась на самой оптимальной из биологических версий человека разумного в частности и разума в целом.
— Ваш рационализм, дорогой коллега Алмо не может не заставить меня признать вашу неоспоримую правоту в данном конкретном вопросе. Создатель, хочу подчеркнуть, заповедал нам неустанно совершенствоваться нравственно и физически. Но я подразумеваю общий потенциал человека разумного, коему заповедано осознанно стремиться к бесконечному улучшению, дабы как можно более полно соответствовать образу и подобию Создателя всего сущего во Вселенной.
— Получается, субкапеллан Кринт, по-вашему, они сами виноваты, все те же экогуманисты Экспарадиза, — магистр Хампер опять пришел на выручку доктору Алмо. — Примем данное допущение в качестве рабочей гипотезы, хотя я вовсе не уверен, что полторы тысячи лет назад потомки первопоселенцев руководствовались идеологией, знакомой нам по современным источникам. Так вот, этих исчезнувших с лица планеты экогуманистов постигло глобальное наказание, так как в вашей интерпретации они не пожелали или не смогли соответствовать идеальному образу и подобию, предуготованном для них божественным сверхразумом, не так ли?
— Бог-Создатель никогда не наказует отдельные личности, какие бы страшные грехи и смертные преступления ни висели над ними Дамокловым мечом. Каждого в отдельности Всеблагой прощает не на грешной почве, а в духовных вселенских сферах. Но в юдоли материальной и тварной Всевышний воздает народам, социальным группам, этносам по мере коллективных, свальных грехов их: начиная от мифических библейских городов Содома и Гоморры вплоть до сохранившихся лишь в исторической памяти могучих космических государств-наций, империй и галактических гегемоний. Их суверенитет, тщеславные регалии, прочие знаки власти стали археологической пылью, пошли политическим прахом, превратились в межзвездный газ…