Бюро-13

Поллотта Ник

VIII

Пока мы бодро шествовали по галерее, мои стражи несколько раз, то ли случайно, то ли намеренно, натыкались на меня — явно пытались выяснить, что у меня с собой, хоть ненароком, а обыскать. Да эти птенчики и представить не могут, сколько на мне оружия и всяческих приспособлений. Крепко надеюсь, что этого мне хватит.

Заворачивая за угол, мы прошли сквозь искусно замаскированный аппарат с Х-лучами, миновали тщательно спрятанное пулеметное гнездо и несколько инфракрасных сканеров. Видимо, будет намного труднее, чем мы думали. Это не считая того, что я еще до сих пор не знаю —

а зачем я сюда пришел?!

В конце коридора притулилась простая деревянная дверь с лаконичной табличкой «Офис». Четверо охранников заняли позицию снаружи, дворецкий открыл дверь и ввел меня внутрь. Наконец-то!

Каким же дураком я был! Частная контора Матиаса Болта представлялась мне чем-то вроде лаборатории сумасшедшего ученого, ну знаете: пузырящиеся жидкости в пробирках, огромный анатомический стол, заваленный перепачканными кровью отчетами; полки из человеческих костей, прогибающиеся под тяжестью запретных фолиантов — трудов по алхимии и черной магии…

Ничего подобного! Здесь довольно симпатично, хотя, на мой взгляд, чуточку все старомодно. Вдоль стен — книжные шкафы с тысячами толстых томов в разноцветных кожаных переплетах, — насколько я успел разглядеть, не менее чем на дюжине языков мира. На полу — пушистый велюровый ковер, такой мягкий, что ноги утопают и возникает желание улечься на него с лучшей подружкой, — прямо как живой. В центре левой стены — камин, в котором при случае можно зажарить автомобиль; вся правая стена задрапирована красивым бельгийским гобеленом, таким необъятным, что за ним спрячется что угодно.

У дальней стены, между двумя окнами, выходящими на балкон, разместился массивный блок красного дерева, по форме напоминающий письменный стол. Идеально чистая поверхность отполирована до зеркального блеска; на ней — бювар великолепной, мягкой кожи, из него выглядывает дорогая зеленая бумага, а рядом, в прямоугольной белой мраморной подставке, — внушительный золотой карандаш и золотая ручка. Без сомнения, все эти предметы не что иное, как смертоносное оружие.

За столом, ожидая меня, восседал Матиас Болт. Первое, на что я обратил внимание, — его глаза: очень большие, глубоко посаженные и не моргающие — никогда. Жуть…

Изысканный щеголь, Болт худощав, на нем классический пиджак и элегантнейшая мягкая шелковая сорочка светского человека и отчаянного прожигателя жизни. Черт, кто же это до сих пор производит такие вещи из «бель эпок»? Рот у него и так довольно широкий, а он еще и широко улыбается — во весь этот рот. Волосы угольно-черные, только на висках серебрится благородная седина. Курит эбонитовую китайскую трубку в фут длиной, набитую чем-то пахнущим как египетская травка. Этот некромэн… виноват — некромант [93] не носит ни колец, ни часов, но на запястьях у него — плоские медные обручи. Магические браслеты! Такие же, как мой! Это уже интересно, — конечно, в зависимости от того, какой смысл вкладывать в это слово: например, ядерная война — это интересно? В кино — кто скажет «нет»? А в жизни? Ладно, там посмотрим, что это за браслеты…

93

Игра слов: Necro-Man — человек мертвых, некромант ( англ. necromancer) — волшебник, колдун, чародей.

Попыхивающий

трубкой Матиас Болт сразу напомнил мне громадную змеюку, которая вознамерилась полакомиться мелкой пташкой. А я как раз парень с перышками… Но раз так, мне уж точно интересно: сам он выковал себе эти обручи или в некромэнском (некромантском либо попросту некрофильском) порыве содрал с хладных трупов загубленных им агентов Бюро? Как бы то ни было, с таким «профессионалом наизнанку» приходится считаться. И избавиться от него надо как можно быстрее. На мгновение я потешил себя мыслью застрелить его на месте, но тут же отбросил заманчивую идею: положим, и незаконно, и просто проявление дурного тона, но дело вовсе не в этом — он еще должен поведать мне, ради чего я сюда явился. Именно в этот момент мой взгляд упал на стену над ним: ого, календарь «Плейбоя»! Июнь, прекрасный месяц… Стало быть, кое-что человеческое старому колдуну не чуждо…

Глава «Братства тьмы» величественным жестом указал мне на обитый бархатом стул, столь же мягкий и уютный, как и ковер, — в спешке не вскочишь. Да, стелет он мягко… Итак, наше сражение началось… «Люди, я люблю вас, — буду бдителен!» В ответ на любезное приглашение я удобно устроился на стуле. Пусть и душка Матиас расслабится — он-то не любит людей, и бдительным ему лучше не быть…

Ну а я — агент Бюро-13: меня можно раздеть догола, поставить на уши и приковать к стене — все равно буду бдителен, а значит, вооружен и очень опасен. «Я зовусь недаром…» Нет, минуточку, — я-то из Вайоминга… Но и мы «умеем все переживать».

— Добрый вечер, агент Смит, — произнес Матиас Болт таким елейным тоном, что ему удалось на миг воздействовать непосредственно на мои инстинкты — я поддался влиянию Враждебного Разума. Но тут же опомнился и встревожился не на шутку. Смит? Какого черта?! Прямое попадание в сердце! Этой фамилией я не пользовался с давних времен — с тех пор, как работал инструктором в Чикаго. Неужели мерзкий колдун меня знает? Ну, поживем — увидим: эту фамилию берут на вооружение многие ребята из Бюро.

— Как вы меня назвали? — Я сделал изумленное лицо; внутри у меня все дрожало от напряжения. — Простите, ваш дворецкий перепутал фамилию. Я — Эммануэль Родригес, особый агент ФБР.

— Конечно, — промурлыкал он, понапрасну излучая неотразимое обаяние. — Это моя ошибка. Я немедленно сожгу этого растяпу!

Сказал — как отрезал. И повторил мое определение: «растяпа» — так я мысленно охарактеризовал его стража… Черт, опять мне чудится то, чего, быть может, и в помине нет! Мой ответный выпад — вежливый зевок, а про себя я думал: «Неплохой ход! Тебя, пожалуй, растяпой не назовешь. Но если ты думаешь завоевать мою симпатию и таким образом притушить мою бдительность — не на того напал. Мы, Смиты, — настоящие бойцы. Недаром нас так много — нас большинство!.. Фу-ты, опять меня занесло! Держись, агент, крепись, агент!»

— Итак, по какому поводу Бюро, — Болт сделал ударение на этом слове, — оказывает мне честь визитом в такое время — в половине одиннадцатого ночи?

Меня-то опять занесло, а он снова попал в цель!

— Дело службы! — отрезал теперь я, задирая ноги на стол и намеренно пачкая безукоризненную полировку: отражаю удар и нападаю сам.

Тут уж «закраснелась морда»… простите, лицо доктора Болта залилось краской, но он тут же взял себя в руки и опять стал благодушным.