Быть трусом
Шрифт:
— Хорошо, сэр Винг Алак. Сядь около меня справа, — голос Морлака стал громче и жужжание толпы, уже почти умолкшей от любопытства, мгновенно прекратилось. — Да будет известно всем, сэр Винг Алак действительно мой гость, уважаемый и неприкосновенный. Вред, причиненный ему иначе, чем в законной дуэли, станет оскорблением и моему дому, оскорблением, за которое Создатель повелевает мне отомстить.
Дворяне подвинулись ближе. Этикет двора не был строго формализован, очевидно, и один из дворян вышел вперед, когда Алак усаживался на высокое сиденье. У патрульного по спине пробежали мурашки и зашевелились волосы на голове.
Самел
— А-а, сэр Винг Алак, — произнес он на тунсбанском языке. — Не ожидал такой чести. Вы лично явились за мной.
Король Морлак нахмурился и положил украшенную кольцами руку на свой меч.
— Я не знал, что вы знакомы.
Алак понадеялся, что ощущение пустоты в желудке не отразилось на лице.
— Да, милорд, Варрис и я встречались раньше. Фактически, моя миссия касается его.
— Пришел, чтобы забрать его с собой? — голос короля больше походил на рычание, и дворяне Вайнабога потянулись к своим кинжалам.
— Не знаю, что этот человек наговорил вам, милорд…
— Он здесь потому, что враги заняли его королевство и хотели лишить его жизни. Благородные дары принес он мне, даже одно из огненных ружей, на которые так скупы торговцы. Он дал мне много ценных советов. Следуя им, мы разгромили армию Раганстога и получили с них большой выкуп. — Морлак сверкнул глазами из-под опущенных бровей. — Так вот, знай, сэр Винг Алак, что хотя ты мой гость, и я не могу причинить тебе вред, сэр Варрис принял присягу и верно служит мне. За это я дал ему золото и богатые земли. Честь моего дома свята… и, если ты требуешь вернуть сэра Варриса его врагам, я должен просить тебя уйти. И когда мы встретимся в следующий раз, ты пожалеешь об этом!
Алак чуть не присвистнул губами, но вовремя удержался. Выхватить бы бластер!.. Но оружие не представляет ценности после того, как истрачен заряд, а Варрис должен быть наказан за презрение к галактическому закону.
— Милорд! — торопливо заговорил Алак. — Не отрицаю, что имел подобное желание. Но никогда в намерения моего короля или мои собственные не входило оскорбление Вашего Величества. Требование не будет предъявлено вам.
— Давайте жить в мире, — произнес вдруг священник, сидевший слева от Морлака. Голос его отнюдь не был таким елейным, как слова. В аббате чувствовался борец, гораздо более умный и опасный, чем кичливые дворяне вокруг. — Во имя Создателя, пусть сохранится дружба, пусть черные мысли и Зло останутся в отдалении.
Морлак выругался.
— По правде, милорд, я не сержусь на посла, — улыбнулся Варрис. — Подтверждаю, что он ведет себя по-рыцарски и хочет служить своему королю так же хорошо, как я служу вам. Если почтенный аббат призывает к миру в этом доме, я первый послушаюсь его.
— Конечно, как обычно… Безбородый хитрец хнычет о мире, когда кругом угрожает предательство, — проворчал Морлак. — У тебя много хороших земель, аббат Гулманан… так что держи свои жадные пальцы подальше от моей души!
— Слова милорда, адресованные мне, не имеют значения, — спокойно ответил священник, — но если он говорит
— Да замерзнуть тебе в аду, я не менее набожен, чем ты! — проревел Морлак. — Я приношу жертвы Создателю, а не зажравшемуся Храму, который рад был бы спихнуть меня с трона!
Лицо Гулманана потемнело, но он сдержал себя, сжав тонкие губы и сцепив костлявые пальцы.
— Не место и не время говорить о суетных мирских делах, — сказал он.
— Я принесу жертву за вашу душу, милорд, и буду молить Создателя, чтобы он удержал вас от ошибок.
Морлак фыркнул и приказал подать кувшин вина. Алак сидел, стараясь не привлекать внимания, пока не уляжется раздражение короля, а затем завел разговор о расширении торговли.
Он не имел никаких полномочий заключать торговые соглашения, он просто хотел, чтобы его раньше времени не вышвырнули из Вайнабога. Благоразумно напичканный антиаллергеном, Алак отведал королевского угощения — единственно ради упрочения своего статуса гостя. Впрочем, Дрогс принес ему пакет сухого рациона, когда явился прислуживать «хозяину» в отведенных тому дворцовых покоях.
Человек угрюмо сидел около окна, глядя на величественное ночное небо со сгустками звезд и двумя лунами. Под окном благоухал сад, где-то распевал хор пьяных дворян, пир был еще в самом разгаре. Несколько свечей освещали увешанную портьерами комнату. Портьеры пахли духами, но не будучи руфианцем, трудно наслаждаться запахом меркаптана.
— Будь у нас несколько тысяч опытных патрульных, — сказал Алак, — в латах и вооруженных дубинками, мы пробились бы во дворец. Прямо сейчас. Больше не могу ничего придумать.
— Так в чем же дело? — Дрогс сгорбился над булькающим водой кальяном, непробиваемо спокойный, как всегда.
— Грубо и не гарантирует успеха. Тунсбанцы упрямы и могут одолеть наших людей. Если использовать танки, то наверняка какой-нибудь тупой рыцарь попадет под гусеницы. А главное, пока продолжаются неприятности на Саннатоне, Патруль не может выделить нам такие большие силы… А к тому времени, когда он сможет, будет поздно. Эти проклятые торговцы, должно быть, уже разболтали половине Лиги, что Варрис найден. Мы должны ожидать попытки его спасения в течение недели. Адрес отправителя — Кальдон.
— Ты говорил, что местная церковь в плохих отношениях с королем. Может быть, удастся ее убедить сделать работу за нас? В Главной Директиве не сказано, что туземцам нельзя убивать друг друга.
— Нет… Священникам Храма разрешается сражаться только при самозащите, а здесь не принято нарушать закон. — Алак потер подбородок. — Хотя в твоей идее что-то есть. Я должен…
За дверью вдруг ударили в гонг. Дрогс гусеницей скользнул по полу и открыл дверь. Вошел Варрис и за ним дюжина воинов. Обнаженные лезвия мечей мерцали в полумраке комнаты.
В руке Алака появился бластер. Усмехнувшись, Варрис поднял ладонь.
— Не спеши, — посоветовал он, — эти ребята со мной для предосторожности. Я только хочу поговорить.
Алак вытащил сигарету и парой затяжек зажег ее.
— Давай, — ответил он безразличным тоном.
— Я хочу обратить твое внимание на несколько вещей, вот и все, — Варрис говорил на языке Терры. Охранники стояли неподвижно, не понимая ни слова. Их глаза беспокойно следили за чужаками. — Я терпеливый человек, но всему есть предел. Как ты думаешь, долго я смогу выносить необоснованное преследование?