Быть драконом
Шрифт:
– Когда от Ворона уходил. Я же тебе рассказывал.
– Не помню.
Я в ответ только плечами пожал и стал сковыривать с очков бляшки застывшей крови. От этого «увлекательнейшего» занятия меня отвлек Молотобоец. Подошел и протянул нечто, зажатое в кулаке.
– На, смертью смерть поправший, держи на память. – И высыпал на мою ладонь три тупоконечные свинцовые пули. – Девять миллиметров. У него что – «Макаров» был?
– «Макаров» – кивнул я.
– А кто это тебя так? – спросил Ашгарр.
Я ответил
– Хмырь один чокнутый.
А про себя подумал: хмырь-то он хмырь, но, в отличие от меня, не болтает, а делает.
Тут в разговор вновь вступил Архипыч. Смерив меня пристальным взглядом, он задал вопрос, который я и сам бы задал ему в подобной ситуации:
– Ты ничего не хочешь рассказать, Егор?
– Хочу, – честно ответил я. – Но не могу.
– Какая-нибудь помощь нужна? – помолчав, спросил он. – Огневая поддержка? Силовое прикрытие?
Я мотнул головой:
– Нет.
– Уверен?
– Да. Только это…
– Что?
– Выпить есть?
Архипыч выдернул из-за пояса флягу, протянул, и я сделал три добрых глотка.
Это был коньяк. Это был отличный коньяк. Это был коньяк что надо – мне снова захотелось жить.
Вернув флягу, я закурил и после нескольких жадных затяжек обратился к Ашгарру:
– Сколько занял?
Он не успел ответить, его опередил Молотобоец.
– А вот насчет этого не парься, Егор. Свои люди, сочтемся.
– Мы не люди, – напомнил я.
– Какая разница?
– Большая. – И вновь повернулся к Ашгарру: – Сколько?
– Полторы штуки, – ответил он.
– Кроулей?
– Ну не баллов же.
– По шкале Ливси это будет сорок шесть с копейками, – прикинул навскидку Архипыч. – Но говорю, дракон, не парься. Забей. Отдашь, когда разживешься. Мне не к спеху. Хочешь – совсем не возвращай.
– А те двести, которые я тебе в кости… – начал было Ашгарр.
Молотобоец с ходу завернул его наглый прогон:
– Отставить! – И наставительно ткнул пальцем в потолок: – Долг чести. Умри, но верни.
– Верну, – слегка смутившись, уверил Ашгарр, помолчал и добавил: – Или отыграюсь.
– А у тебя есть что на кон поставить? – насмешливо прищурив глаз, спросил Архипыч.
Ашгарр вздохнул, поправил неуверенным движением очки и развел руками:
– Нет ни фига. В пух проигрался.
Мне стало обидно за невезучего нагона как за себя самого (а как иначе?), и я протянул ему пули, только что извлеченные из моего тела.
– На, держи. Перепачканные в крови дракона уже не дуры. Если до ума довести, каждая на сотню потянет.
Ашгарр вопрошающе посмотрел на Молотобойца, и тот кивнул:
– Действительно потянет.
– Ладно, мужики, – сказал я, ловко пульнув окурок в раскрытую пасть опустевшего сейфа, – играйте-отыгрывайтесь, а мне пора. У меня своя игра. Пора ее закончить.
– Чувствуешь себя как? –
Я попрыгал на месте, словно десантник перед открытым люком:
– Уже женихом.
Затем переступил через лужу крови, которая, загустев, стала походить на гудрон, и направился к двери.
– А ты, вообще-то, куда сейчас? – спросил Ашгарр.
– Лучше не спрашивай.
– Завтра Ночь Полета.
– Помню.
– Успеешь?
Не останавливаясь, я поднял руку и посмотрел на часы.
– Не волнуйся, все решится через два с половиной часа.
Уже был в прихожей, когда Архипыч крикнул:
– Если что, Егор, знаешь, как вызвать. И да хранит тебя Сила.
Сдвинув в сторону дверь, выбитую крепким плечом Молотобойца, я вышел на темную лестничную площадку. В этот миг кто-то этажом выше произнес: «Да будет свет», и в треснутом, забитом дохлыми комарами плафоне зажглась лампочка, а в следующую секунду у меня в мозгу вспыхнул тревожный транспарант – «Время!».
Внутри все оборвалось.
Я окончательно вышел из оцепенения, сорвался с места и поскакал вниз через две ступени.
Вылетая из подъезда, чуть не сбил с ног толстую бабку. Та взвизгнула и прытко, словно курица от петуха, отскочила в сторону. Замахнулась клюкой и взвыла: «Сталина на тебя нет, сволочь такая!» Спорить я с ней не стал. Против правды-то не попрешь. Да и не до того было – уже несся семимильными к тачке.
Впрыгнул, завел, вдавил педаль газа чуть ли не в асфальт и рванул с места в карьер.
А в голове стучало: «Время! Время! Время!»
Иной раз время тянется как жеваная-пережеваная жвачка, а бывает, летит стрелой. И что интересно: тянется тогда, когда тебе хочется, чтобы летело, а летит… А летит понятно когда. Капризное оно, время. Оно само по себе, а мы сами по себе. Фиг повлияешь. По этому поводу Вуанг хорошо сказал в одном своем хайку:
Вечность минула — На миг присел у ручья Путник уставший.Такое оно, время; противостоять ему может только Сила.
Было бы у меня Силы столько, сколько ее у Михея Процентщика, мечтал я, скользя из ряда в ряд, всю бы, не задумываясь, потратил, чтобы время в Городе замерло до тех пор, пока не решу проблему.
Только не было у меня такой Силы, чтобы приказать: замри, мгновенье! И все что я мог себе позволить, так это мечтать и проскакивать на красный свет.
Как ни торопился, а в офис все-таки заехал – требовалось сменить продырявленную рубаху и залитый кровью пиджачок. Спешка спешкой, но первое правило дракона надо выполнять. Вряд ли, конечно, кто-то додумается, что черное на голубом – это застывшая кровь дракона, но зачем вообще давать повод задумываться?