Быстрее света

Лукас Джон Мередит

Когда ее владельцы узнали о вельдранах, то пришли в небывалое возбуждение. Они уже заработали сотни миллионов кредитов на продаже маленьких куколок, изображающих Крампа, способных ходить взад-вперед и повторять популярные цитаты из сериала. Однако рынок вскоре насытился этими игрушками, и у владельцев телесети возникла необходимость придумать что-то новое, чтобы поддержать приток денег на прежнем уровне. Живые копии Крампа показались им самой подходящей идеей. Было решено отправить на Вельдру батальон наемников, которым надлежало захватить в плен все население планеты и вывезти его оттуда на звездолетах, чтобы продавать по всей Галактике. Для легализации этих действий

было начато судебное разбирательство, в ходе которого целую расу обвинили в незаконном использовании товарного знака, принадлежащего телевизионной сети. Вельдранам было неведомо, кто такие адвокаты или что такое права на интеллектуальную собственность. Поэтому уже через неделю телесеть выиграла дело и получила официальное разрешение на отлов вельдран, имевших даже слабое сходство с героем мультфильма.

За несколько месяцев население Вельдры почти исчезло. Наемники разрушали их деревни, а обитателей сгоняли в поспешно созданные лагеря. Захватчики понятия не имели, чем надо кормить пленников для поддержания жизни, и вельдране стали болеть и умирать. Тех немногих вельдран, которым посчастливилось остаться в живых, ожидало отнюдь не лучезарное будущее, поскольку они были проданы в качестве игрушек детям богатых родителей, тоже не имевших представления, как их содержать.

Грипу удалось спастись, сбежав с родной планеты в трюме торгового корабля. Он стал одиноким изгнанником в чужом и равнодушном мире, не зная, остались ли в живых другие его соплеменники. Несколько месяцев он прожил на территории заброшенного завода, чуть не сошел с ума от горя, а его тело сильно ослабело от невозможности приспособиться к чужой пище. Однажды Грип случайно посмотрел по телевизору шоу с моим участием. После этого он стал одержим идеей о том, что я обладаю знанием неких эзотерических истин, слишком разрушительных для ума, чтобы их обнародовать. Грип не сомневался, что, если бы только он убедил меня открыть миру эти тайные доктрины, они объяснили бы то, что произошло с его расой, и облегчили бы его страдания.

Я пытался убедить его, что никаких тайных истин не знаю, но он мне не верил. Он умолял и клянчил несколько часов подряд, и когда наконец исчез на рассвете, я был в состоянии полного эмоционального опустошения.

С того дня на каждом моем шоу Грип оказывался среди прочей публики в первом ряду, не сводя с меня своих огромных осуждающих глаз. Мне стоило сказать охранникам, и его бы убрали, но я не мог заставить себя это сделать. Если бы я действительно был тем, кого лепили из меня мои издатели и имиджмейкеры, я мог бы предложить ему какое-нибудь учение. Не такое, чтобы открыть смысл в судьбе его народа, потому что смысла в ней не было, но хотя бы такое, чтобы вложить эту судьбу в более широкий контекст. Но я и этого не мог. Постоянно видя его среди публики, такого несчастного и такого уверенного в том, что я способен избавить его от страданий, я стал понимать, какой же я все-таки обманщик. Я ничего не знал о страдании, на котором, как считалось, я построил свою доктрину отчаяния. Потому я и решил отречься от своей философии.

— Я понимаю, что столь продолжительный личный контакт с оставшейся в живых жертвой геноцида явился весьма гнетущим переживанием, — произнесла бомба, — и нисколько не удивляюсь, что он нанес вам глубокую моральную травму и вызвал потерю уверенности в себе. Однако если рассуждать рационально, то зверства, сотворенные на Вельдре, не опровергают вашего утверждения, что вселенная жестока и ужасна и что будет гораздо лучше без нее. Как раз наоборот. В ваших словах я не вижу причины для пересмотра принятого

мной решения.

— Вы мне очень напоминаете меня самого в молодости, — сказал Себастьян. — Такого самоуверенного, такого нетерпимого к компромиссам и посредственности. Но неужели вы не понимаете, насколько поверхностны ваши доводы? Насколько далеки от истинного знания сути страданий? Если бы вы испытали когда-нибудь настоящие муки, то, возможно, имели бы право решать, жить вселенной или умереть, но вы не знаете страданий и права решать не имеете. Вы глупец, бросающийся словами, смысла которых не может даже начать понять, — глупец, каким и я был когда-то.

— Непонятным для меня самой образом ваши слова меня тронули, — ответила бомба, — даже несмотря на недостаточную их рациональность. — Она помолчала, будто глубоко задумалась. — Я сейчас определенно чувствую, что ясность моей цели затуманена сомнением. Но вы же, конечно, не можете всерьез ожидать, что я перечеркну всю свою жизнь, посвященную учебе и подготовке, и позволю вселенной существовать и дальше?

— Вы должны, — вступила в разговор Алекс. — Уничтожение вселенной — шаг очень серьезный, и его нельзя делать, если есть хоть малейшие сомнения.

— А что мне делать потом, если я прерву последовательность запуска? — спросила бомба. — Все мое существование — это была подготовка к единому мигу всепоглощающего уничтожения.

— Вы найдете другие цели! — настаивала Алекс. — Будете меняться, расти. Есть миллионы вещей, где может быть полезен такой мощный искусственный интеллект, как ваш.

— Я не могу сменить профессию, — призналась бомба. На дисплее было видно, что до взрыва остается лишь одна минута. — Вся моя личность была создана таким образом, чтобы я получала удовольствие от уничтожения материальных предметов.

— Это не проблема! — заверил ее Бентли. — «Корпорация» вам подыщет работу на горнодобывающем корабле — взрывать астероиды на мельчайшие осколки. Или в отделе возврата кредитов — взрывать солнца планет, жители которых просрочили выплату.

— Вынуждена признать, — сказала бомба, — что ваше предложение крайне соблазнительно. Но шаг, который вы мне предлагаете сделать, слишком серьезен. Это значит предать все, во что я верю. Мне бы чуть больше времени на раздумья!

— Если все упирается только в дополнительное время, — сказала Алекс, — то с вашим выбором все ясно. Но на решение у вас всего восемь секунд.

— Хорошо! — воскликнула бомба. — К черту «Корпорацию» с ее гладкой софистикой! Раз в жизни сделаю так, как сама хочу!

При этих ее словах счетчик остановился на двойке — двух последних секундах — и тут же сбросился в начальные сорок минут.

— Получилось! — крикнул Дракс. — Мы спасли вселенную! — Он оглянулся по сторонам, чтобы разделить радость победы с товарищами, но увидел лишь, что Себастьян и Бентли, обессилев, валяются на полу, а Джейсон и Алекс забыли обо всем на свете, слившись в жарком поцелуе и крепко сжав друг друга в объятиях, будто едва могли поверить, что все еще живы.

Глава 27

— Ты только подумай, — сказала Алекс Джейсону. — Завтра в это время мы уже будем дома. — Они сидели на капитанском мостике «Дария Джабба» с бокалами в руках. — Если Джонс вернет нас в ту же самую ночь, когда нас похитили, все получится так, как будто ничего этого не было вообще.

— Пожалуй, что так, — немного безрадостно согласился Джейсон.

— Да я не про нас с тобой, глупыш, — поспешила успокоить его Алекс. — Мы зря потеряли целых семь лет, оставаясь просто друзьями. Я не намерена повторять эту ошибку еще раз.