Быстрее С.

Милявская Наталья

– И никаких перспектив? – спрашивает он, глядя, как дымится сигара в его руке.

Такое ощущение, что я только что выдала ему смертельный диагноз.

– Перспективы есть всегда, – говорю я глупую фразу. Потом пытаюсь подобрать правильные слова. – Может, тебе найти кого-то другого? Ну, с опытом написания текстов. Есть огромное количество разных журналистов и редакторов из глянцевых журналов, половина из них уже стала писателями, осчастливишь еще кого-нибудь. Я реально не справляюсь. У меня нет опыта, нет понимания, с чего начать, в чем идея… И какой, в итоге, должен быть финал… Да и тема, если уж быть честной, заезжена дальше некуда. Может, нам разбежаться, пока

не поздно? Деньги я тебе, разумеется, отдам.

– Сдались тебе эти пятьсот баксов! – морщится Иван.

Он залпом выпивает свой кофе и ставит пустую чашку на стол. Троица на сцене заводит «Хэллоу, Долли». Им еще Армстронга бы, для полноты картины…

– В общем, ты меня кидаешь, – говорит он.

– Да при чем тут «кидаешь»? – возмущаюсь я. – Я действительно не знаю, что еще нового можно написать про шоу-бизнес. Про музыку в России…

– Которой нет… – бросает сквозь зубы Иван.

– Про все эти бесконечные скучные тусовки, про этих одинаковых персонажей, про которых уже даже в «Лайф точка ру» задолбались писать… Что я тебе, Минаев, что ли? Или кто там, Робски? Есть люди, которые в теме, которые с легкостью накатают тебе и двести, и триста страниц. И продолжение. Придумают какие-то подробности… Тачки, скачки, олигархи… Бестселлер получится – закачаешься!

Лицо Ивана становится совсем мрачным. Кажется, я окончательно испортила ему вернувшееся было настроение. Он жестом дает понять официанту, что нас пора рассчитать. Пока нам несут счет, я все пытаюсь придумать какую-то правильную фразу, чтобы утешить человека напротив. Тот же, дымя сигарой, наблюдает за тем, как контрабасист нежно тискает свой инструмент. Так ничего и не придумав, я держу паузу.

Через пять минут мы уже сидим в машине. Вставив ключ в замок зажигания, Иван задумчиво смотрит куда-то в темноту, разбавленную желчным желтым светом, который льют фонари, а потом вдруг спрашивает:

– Думаешь, я сам не понимаю, что это – гнилая затея? Ты же не принимаешь меня за полного идиота?

Иван открывает бардачок, достает оттуда пачку сигарет, нетерпеливо рвет обертку зубами.

– Ты же бросаешь, – я смотрю на его манипуляции.

– Бросишь тут…

Он наконец заводит машину и вдавливает кнопку прикуривателя.

– Ясно, что с самого начала моя идея была сырой. Но… мне казалось, что это просто. Я – персонаж, ты – писатель, раз – и книга готова. Мы же не лезем в классики, верно? А книга – это отличный информационный повод. Я артист, я постоянно должен удивлять.

Иван выруливает из переулка на пустой проспект. Затем прикуривает и глубоко, с наслаждением, затягивается.

– Хотя, конечно, мода на все эти пафосные романы прошла, кризис, мать его, – говорит он, выпуская дым.

Ну вот, парень все сам понимает.

– Слушай, а может, напишем триллер? – глумливо спрашивает Иван. – Или фантастику. Фантастика сейчас идет на ура. Или фэнтези какое-нибудь? Гарри Поттер и золотой микрофон! Ну хоть что-то… Просто ты не представляешь, как сложно… практически с нуля что-то кому-то доказать. Родился я в провинции, у меня нет родительских миллионов, с половиной нужных людей я успел разругаться, уйдя из проекта, и про меня уже везде написали, какой я гондон…

Разогнавшись на пустой трассе за мгновения, он делает крутой поворот, и мы выезжаем на очередной бесконечный проспект.

Какое-то время Иван молчит, дымя сигаретой.

– Наверное, я не очень хороший человек. В смысле, социальной пользы от меня никакой, если подумать. Я не работаю на заводе, не выращиваю поросят на ферме. Не изготавливаю мебель или какие-нибудь важные детали для тракторов или подъемных

кранов. Не кладу плитку, не добываю нефть. Страна потеряла пару рабочих рук в моем лице, позволь так выразиться. Я же, кроме музыки, ничего больше делать не умею. И не хочу, понимаешь? Я не Элтон Джон, не Джордж Гершвин, и даже не Уилл Ай Эм из «Black Eyed Peas». Гении на этой планете рождаются слишком редко. Я общаюсь с подонками, чтобы завести нужные связи, таскаюсь по скучным мероприятиям, таскаю с собой красивых телок, которым ясно что от меня надо. Я выдумываю информационные поводы, потому что публике тяжело смириться с тем, что вне сцены интересующий их артист предпочитает провести время в тишине и покое, желательно в одиночестве, а не напивается по барам в хлам и не устраивает оргий. Да, я пытаюсь соответствовать, на неформате денег и славы не заработаешь. Я не пою о проблемах в Нигерии и не продвигаю идеи «Гринпис». Я не усыновляю чернокожих детей и не являюсь послом доброй воли. Мои песни не имеют особой художественной ценности, и я вряд ли когда-нибудь получу Грэмми. Но я знаю, чего стою. Знаю!

Он сыплет пепел на свои щегольские брюки с идеальными стрелками. Потом поворачивается ко мне.

– Если ты хочешь соскочить, давай. Было приятно познакомиться. Я думал, мы из одного теста и ты тоже хочешь показать всем, чего ты стоишь.

– Не надо брать меня на слабо!

– А я и не беру!

Мы мчимся на полной скорости по пустому проспекту. Дома проскакивают мимо, словно в компьютерных гонках. Светофоры синхронно мигают желтым. Иван нажимает на кнопку на руле, и салон взрывается сумасшедшими джазовыми импровизациями.

Черт, а ведь он и вправду задел меня.

Не за тем ли я приехала в Москву, чтобы достичь чего-то большего? Я ведь тоже не гений, и никогда им не стану. Я не Ремарк, не Воннегут и не Паланик. Классиков, слава богу, хватает и без меня. Я не мечтала написать книгу о проблемах голодающих индусов или вымирающих амурских тигров. Во мне нет стремления раскрыть тайные заговоры теневого правительства, вывести на чистую воду парочку конфессий или переплюнуть достижения Джоан Роулинг. Я не хватаю звезд с неба в своих репортажах и не веду колонок в изданиях с громкими названиями. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь у меня хватит усидчивости и воображения написать какую-нибудь интересную историю. Без понтов и морали. Без драконов и мальчиков с волшебными палочками. Просто историю из жизни, прочитав которую, какой-нибудь неизвестный мне читатель присвистнет: «Ну ни фига себе загнула!».

Я не знаю, зачем мне это нужно. Я вообще в последнее время разучилась отвечать на важные вопросы. Просто нужно, да и все.

Создавать новую реальность – кажется, самое занимательное занятие в мире.

Я улыбаюсь. Меня все это начинает ужасно веселить. Я хохочу, мне вторит взбесившееся фортепиано.

– Знаешь, а ведь ты прав! – говорю я.

Иван, зажав в зубах сигарету, продолжает гнать машину вперед.

И тут где-то на самом краю сознания у меня возникает странное предчувствие. Оно длится всего мгновение, но этого хватает, чтобы у меня мурашки пошли по коже.

Я совершенно отчетливо осознаю, что сейчас что-то должно случиться.

Впереди справа, за чугунной оградой сквера, тянущегося вдоль тротуара, на дороге, пересекающей проспект, я улавливаю какое-то движение. Я успеваю ухватить это движение краем глаза, поворачиваю голову вправо и вижу летящий в нас красный автомобиль.

Летящий в нас раскаленный докрасна снаряд.

Время останавливается на вздохе. Ужас впивается мне в горло ледяными пальцами.

– Смотри! – хриплю я. Голоса нет.