Буйство
Шрифт:
— Это не симуляция.
— Я здесь не судья, мисс.
Ему явно доставляло удовольствие ее отчаяние. Она собрала все свои силы, чтобы говорить с ним спокойно.
— Вы — доктор. И при этих обстоятельствах — единственный доктор моего отца. Моя семья имеет значительное влияние. Что наша семья может сделать для вас в обмен на хорошую заботу о моем отце?
Молодой человек рассмеялся:
— Вы можете перевести меня в штат нормальной больницы?
— В тот же день, когда мой отец вернется домой на основании
— Вы не разыгрываете меня? Вам следует посмотреть мой послужной список.
— Мне неважно, даже если вы больны СПИДом. Позаботьтесь о нем, и я устрою вас в лучшую больницу страны.
Она покинула тюрьму, потрясенная своей встречей с отцом.
Только когда самолет снижался над Гудзоном, ей пришло в голову, что с этих пор она может полагаться только на себя. Это было ужасно.
Увидев силуэты небоскребов в ночном небе, она положила руку на плечо пилота:
— В Вестпорт.
— Вы хотите лететь в Коннектикут?
— Да. Мне надо позвонить в Бруклин.
Хелен увидела дядю Френка, дающего инструкции своим парням. Он приветствовал ее, широко улыбнувшись, а затем продолжил оживленный разговор, размахивая бейсбольной битой. Своим солидным брюшком он напоминал ей петуха.
— Я знаю, что они хорошая команда, — прорычал он. — Поэтому вы должны бороться с ними всерьез. Следите за каждым из них. И ради Бога, ради Бога, думайте над каждым броском!
Дядя вручил биту одному из игроков. Девять молодых парней из его команды, одетые в ярко-красную форму, подняли руки и издали громкий крик. Френк стал подниматься к Хелен, пока его ребята натягивали перчатки и цепочкой выбегали на поле.
— Они собираются зарыть нас в землю, — сообщил он. — Ты выбрала чертовски трудный день. «Стабби» рвутся в лидеры.
На поле разминались команды «Стабби бар» и «Грилл». Зрителей на трибунах было около пяти или шести десятков. В противоположном конце стадиона на скамейки рассаживались команды, завершившие свой матч только что. Уже темнело, включились прожектора, и под их лучами трава на поле засветилась изумрудом. Дядя Френк хмуро следил за тем, как разминается его питчер.
— Отойди назад, — закричал он ему и махнул рукой одному из игроков, чтобы он передвинулся вперед. — Пиво?
Он достал две банки из переносного холодильника.
— Что принесло тебя сюда? Эй, слабый удар! — Он взглянул на нее рассеянно. — Что-нибудь не так? Ты видела отца? — И тут он подскочил. — Отличный удар!
Некоторое время дядя следил за происходящим на поле, затем повернулся к ней:
— Что-нибудь с отцом? Эй, эй, красавица, что случилось?
Она плакала, и он обнял ее за плечи.
— В чем дело, красавица?
— Он болен. На него напали. Не очень опасно, но, похоже, его болезнь прогрессирует.
— Они позволят ему выйти по болезни? — холодно спросил
Френк был старшим братом ее матери. Он ненавидел рэкетиров и был против женитьбы родителей Хелен. Он не разговаривал с отцом Хелен тридцать пять лет.
— Они сказали, что он притворяется. Я найму адвоката для этого дела. Он ведет себя так, как будто ему восемьдесят пять или что-то вроде этого.
— Если у него действительно такое состояние, ему, возможно, лучше быть там, чем дома.
— Там опасно находиться. Он не в состоянии защитить себя.
Они помолчали, глядя на поле. Наконец дядя Френк вздохнул:
— Я что-нибудь могу сделать?
Хелен покачала головой:
— Я только хотела тебе про это рассказать.
— А как это восприняла твоя мать?
— Она не знает. Я не скажу ей, чтобы с ней ничего не случилось. И ты тоже не говори.
— Вы еще в ссоре?
— Ты же знаешь, какие у нас отношения.
— Да.
Дядя Френк вытер ей глаза платком. Затем погладил ее колено. Она отдернула ногу.
— Как мать, так и дочь.
— Она твоя сестра!
— Красавица, ты думаешь выбираться из этого?
— Из чего? — холодно спросила Хелен.
— Я твой дядя, и не делай наивных глаз. Твои пустоголовые братья не могут даже вытрясти помидоры из банки без инструкции. Если твой отец действительно болен, все это ляжет на твои плечи.
— Рестораны — не такое уж и сложное предприятие.
— Я не говорю о ресторанах, — прервал он ее. — И не говорю об автобусной компании. Я говорю о... — Он оглянулся вокруг и понизил голос. — Ты знаешь, о чем я говорю. Выбирайся! Выбирайся из этого, пока не поздно!
Он взял ее за руки. Она отпрянула, но он сжал их снова и потянул, чтобы она глядела ему в лицо.
— Ты не мой ребенок, но ты — мой любимый ребенок. Знаешь об этом? С того времени, когда ты была вот такого роста.
Хелен помнила, что, когда она приходила с матерью к дяде Френку, чувствовала себя у него намного лучше, чем дома с ее непредсказуемым отцом. Дядя относился к ней как человек, которому судьба не подарила дочери. И хотя он слишком сильно сжимал ее плечи, она была рада, что пришла сюда.
— Я знал, чтобы ты придешь, — сказал он. — Ты увязаешь в этом все больше с каждым днем. И твой чертов отец позволил тебе это.
— Братьям нужна моя помощь.
— Брось ты своих братьев!
— У меня есть обязательства.
— Делай свою жизнь сама. Будь самостоятельным человеком, каким была, когда ходила в колледж.
— Здесь все по-другому.
— Я знаю, что не все так просто. Ты не возражаешь, если я тебе дам автомобиль?
Она улыбнулась: родители не разрешали ей оставаться в колледже на ночь, и ей приходилось каждый день ездить в Канарси. Когда дядя Френк узнал об этом, он подарил ей красный «фиат».