Буйство
Шрифт:
— Ваша полиция — определенно нет. И, судя по моим источникам, никто не знает и в подпольном мире.
— А какие источники могут быть у британского полицейского в Америке?
— Такие же, как и в Европе, и в Азии, и в Африке — головорезы разного рода.
— Я могу быть спокоен?
Ранд сунул деньги в карман плаща:
— Совершенно, мистер Таггарт.
Крис протянул ему руку:
— Мое имя — Крис.
Ранд поколебался, но взял ее.
— Меня зовут Регги. Могу я сказать вам кое-что. Крис?
— Конечно. Это было самое лучшее
— Вы чертовски глупы. Будьте осторожнее в следующий раз. Осуществляйте подобные дела через третью сторону. Вам повезло, что вашего человека убили. Если бы я его арестовал, вам пришлось бы продать собственную шкуру, чтобы выпутаться из этого дела.
— Я не подумал об этом.
В лице Регги что-то дрогнуло.
— Вот теперь вы доверились мне. А что, если у меня с собой подслушивающее устройство? Бог мой, а если я — местный детектив, изображающий английский акцент?
— А почему вы думаете, что в моем офисе нет магнитофонов? И что наша сделка не осталась на пленке?
Регги засунул руку за пояс и вынул миниатюрный микрофон.
— По крайней мере, ваше признание — на этой пленке и это избавит меня от неожиданностей.
Крис уставился на микрофон. Никто из его друзей не предупреждал его о такой возможности. Внезапно он почувствовал, как удивительно одинок, никто не даст ему совета в подобных обстоятельствах.
— Да, я действительно был глуп.
Регги долго внимательно смотрел на него, потом сказал:
— Вы не глупы, это скорее из-за молодости. Простите меня за этот неприятный урок. Но если вы будете заниматься рискованными делишками, рано или поздно вы попадете в тюрьму. Или умрете.
— Может, вам нужна работа? — спросил Крис.
— Работа? Спасибо, у меня есть работа.
— Не хотите ли пообедать со мной?
Ранд отрицательно покачал головой:
— Я думаю, мне стоит отправиться домой, пока никто не заметил моего отсутствия.
— Я отвезу вас в аэропорт. Там есть хороший ресторан.
Регги согласился. У него был билет на восьмичасовой рейс «Бритиш эйвейз», но судьба вмешалась двухчасовой задержкой полета. Поэтому Крис и Регги поднялись в ресторан. Еще в машине Крис пытался расспросить полицейского о его работе, но добился немногого. Во время обеда Регги начал расспрашивать о строительном бизнесе, и это его явно заинтересовало. Когда они пили кофе, Крис пробормотал:
— Я бы хотел прибить их всех.
— Это невозможно.
— Я хочу уничтожить их полностью, — повторил Крис.
— Убийство — это не метод. «Они» — это система. Общество. Теневой кабинет.
— Тогда надо уничтожить это общество. Регги подозвал официанта.
— Нет, нет, плачу я, — запротестовал Крис.
— Спасибо. Я хотел бы заказать рюмочку портвейна. Вы хотите бренди?
— Нет. Я тоже попробую портвейн. Никогда не пробовал.
Регги спросил, какие сорта есть в ресторане.
— "Сандман", «Харвей»...
— А «Крофт» есть?
— Я думаю, да.
— Отлично. Белый —
Когда им принесли портвейн, Крис попробовал его и сказал:
— Очень похоже на марсалу.
— Да, очень... Вас никогда не удивляло, что портвейны и херес имеют английские названия?
— Никогда об этом не думал, — признался Крис, размышляя о том, как вернуться к разговору, который занимал его больше.
— В восемнадцатом веке английские торговцы вин начали покупать продукцию испанских и португальских виноделов. Поначалу — небольшие партии. На следующий год — больше, поскольку в Англии потребление начало расти, и при этом англичане платили столько, сколько с них запрашивали. В конце концов, они стали скупать все на корню. Так продолжалось несколько лет. Внезапно купцы отказались платить прежнюю цену. И производители не могли нигде продать свою продукцию, потому что купцы контролировали к тому времени весь рынок.
— А почему же произошло изменение имен?
— Купцы женили своих сыновей на дочерях испанских производителей вин, и смешение крови привело к изменению названий.
Регги поднял рюмку, поглядел на взлетные огни самолета, убегавшего вдаль за окном, и улыбнулся Крису:
— Конечно, все было законно. В конечном счете выиграли обе стороны... Но то общество, которое вы хотите разрушить, незаконно.
— Но есть же путь уничтожить его?
— Есть путь, и не один, — спокойно сказал Регги. — К примеру, тот, который выбрал Муссолини на Сицилии. Но вы захотите превратиться в черта, чтобы бороться с чертом?
— Я хочу сделать хоть что-нибудь.
— Тогда следует подумать: а стоит ли вообще браться за это дело?
Крис думал, что, отомстив за смерть отца, погасит ненависть, горевшую в нем, но это оказалось не так. Каждый раз, когда Крис выплачивал деньги мафии, он вспоминал, кто убил его отца. Он еще помнил ощущение уходящей жизни, когда слабела рука отца, сжимавшая его руку, и это было источником решимости Криса продолжать борьбу.
Однажды, поднимаясь на крышу здания, он подумал, что мафия — это что-то вроде крана, который по ночам встраивает свои собственные квартиры в здание, воруя материалы со стройки. И железным каркасом этого крана являются парни из мафиозных группировок. Выбить достаточное количество этих парней — и весь кран рухнет вниз.
Как-то, спустя полгода после визита Регги Ранда, к Крису постучал бухгалтер. Крис в это время смотрел по телевизору вечерние новости. Бухгалтер перечислил ряд причин, по которым «Таггарт констракшн» не следовало ввязываться в строительство здания для офисов на Мэдисон-авеню. Это строительство должно было начаться примерно в то время, когда будет завершено здание Майкла Таглиона.
— Я знаю, что ваш отец, упокой Бог его душу, был бы очень горд за вас, Крис, но на этот раз вам предстоит выиграть настоящую битву за заказ.