Бутлегеры
Шрифт:
Однако осознание, что в водочном деле мы, действительно, впереди планеты всей, недостаточно для счастья. Что может испытывать нормальный обычный человек, глядя на то, что творится вокруг? Разочарование в жизни, непроходящую усталость и апатию. На большие дела, если они не касаются собственного кармана, никого давно не тянет, знают - лбом стену не прошибешь. Может быть, потому народ так равнодушно взирает на то, как жулики и проходимцы рвутся к власти, а, дорвавшись, безжалостно обворовывают его.
Вязов не интересовался политикой и не любил даже разговоров о ней. По-моему, он и голосовать-то никогда не ходил. Однако в отсутствии твердой жизненной позиции его трудно было упрекнуть. Видя несправедливость
На сей раз он не стал ничего скрывать и поделился своими соображениями. В тот момент мы в авральном порядке наводили марафет в делах к министерской инспекторской проверке. Приезд высокой московской комиссии ожидался завтра, поэтому Петрович предупредил, что сегодня домой никто не уйдет, пока не подчистит все огрехи в бумагах. Я длинной сапожной иглой ковырял литерное дело, когда Виталий неожиданно спросил:
– Игорь, ты Юровского помнишь?
– Юровского, который у нас в дежурке работал или того, который был причастен к расстрелу царской семьи?
– Да нет, который на лоджии трахался.
– Этого, конечно, помню. Я как личность данного господина по телевизору увижу, так сразу вспоминаю об его эротических фантазиях. И чем он опять отличился. Неужели на крыше троллейбуса кого-нибудь поимел?
– Да нет, хуже.
– Хуже?! Очень интересно. Рассказывай.
– Не расстраивайся, но к сексу это не имеет никакого отношения. Дело касается более скучной материи - политики.
– Ну не скажи. Наша политика - очень захватывающая штука. Никак, ты тоже ей увлекся?
– Нет. Просто я узнал одну интересную подробность из жизни Юровского. Оказывается, он намерен выставить свою кандидатуру на предстоящих мэрских выборах.
– Тоже мне новость! Об этом не знали только такие темные граждане, как ты.
– Зато мало кто знает, что его предвыборная кампания финансируется "заводским" сообществом.
– Слабо верится, - с сомнением покачал я головой, - скорей всего это из области грязных политических технологий, кто-то намеренно подсовывает тебе "дэзу". Департамент здравоохранения - не ликероводочный завод, и вряд ли может попадать в сферу интересов жуликов. Что они себе там могут взять кроме анализов? А добывать сахар из мочи, говорят, нерентабельно.
– Никто мне ничего не подсовывает. Эту информацию я раскопал сам. Помнишь, журналистка Ольга рассказывала нам, как Юровский заставляет больницы приобретать оборудование по завышенной цене. Я начал небольшую негласную проверку. Мне удалось разговорить одного главврача, и тот меня просветил немного в данном вопросе. К ним в поликлинику по заявке Департамента здравоохранения поступило оборудование для оснащения стоматологического кабинета от некоей фирмы "Форинер ЛТД", зарегистрированной в Дублине. Главврач сказал, что аналогичное оборудование он мог бы закупить минимум вдвое дешевле элементарно по каталогу. Продолжить проверку мне не удалось, начались собственные проблемы, о которых ты знаешь. И вот совсем недавно я вновь услышал о фирме "Форинер ЛТД". Помнишь, я говорил, что рубоповцы организовали прослушку телефонов кое-кого из авторитетов заводского ОПС. Они дали мне возможность ознакомиться с некоторыми распечатками разговоров жуликов, и я вновь наткнулся на название данной фирмы. В общем, вырисовывается такая картина. Известный нам господин Пахомов несколько лет назад пробил в Администрации области квоту на экспорт цветных металлов на Запад, с обязательством использовать часть прибыли для приобретения медицинского оборудования по заявке Департамента здравоохранения. Принятое на себя обязательство Пахомов исправно выполнял, закупая медицинское оборудование в "Форинер ЛТД" и организуя доставку его в нашу область. Но самое интересное в этом вопросе, что
– Надо полагать, прибыль фирмы "Форинер ЛТД" делилась между Пахомовым и Юровским?
– выдвинул версию я.
– И я того же мнения, - кивнул Виталий.
– М-да, раньше была спайка города и деревни, а теперь - чиновников с бандитами. А ты знаешь, Юровский вполне может и победить на выборах. Имиджмейкеры постараются и сделают из него такого хорошего парня, который собственного здоровья не жалеет, лишь бы больных вылечить, а еще таскает на работу из дома бинты и йод. Медик - профессия благородная, и на этом можно неплохо сыграть. Тем самым существенно повысить рейтинг и привлечь на свою сторону значительный электорат.
– Знаешь, Игорь, мне электорат или элеватор, рейтинг или регтайм все едино. Мне ваши политические штучки по барабану. Для меня важно, чтобы "заводские" через Юровского не стали управлять всем городом. И я намерен им помешать прорваться к власти.
– Не думаю, что это благородное намерение тебе удастся осуществить на практике, - скептически покачал я головой.
– Скорей всего, ты просто-напросто обломаешь о Юровского зубы. Вспомни, с какими трудностями мы столкнулись, когда работали по Зубарскому. А ведь он по сравнению с Юровским - пустое место. Чтобы свалить чиновника такого уровня, как руководитель Департамента нужна железная доказательная база, а у тебя ее нет. Все эти поставки оборудования по завышенным ценам - настолько запутанная штука, что найти в ней состав преступления - дело почти безнадежное.
– А я и не собираюсь лезть в дебри с поставкой оборудования. У меня есть маленький вшивенький фактик, но он тянет на взятку и железобетонно доказывается.
– Любопытно. Расскажи?
– Главврач, о котором я упоминал, выписал Юровскому премию.
– Ну и что?
– Для тех, кто в танке, поясняю через дуло. Премировать имеет право только вышестоящий руководитель нижестоящего, но никак не наоборот. Я уже получил объяснение от этого главврача, что в благодарность за свое назначение, он включил в приказ на поощрение по своей поликлинике директора Департамента. А тот позарился на копейки и эту премию получил.
Я улыбнулся. Раньше в журналах печатали курьезы американского законодательства. Например, что в таком-то штате необходимо регистрировать мышеловки, как охотничье приспособление, и прочие разные ляпсусы. Главным курьезом нашей правоохранительной системы является то, что самым страшным преступлением она считает глупость и жесточайшим образом за нее наказывает. Скажем, если работяга спер с завода железную болванку и выронил ее на проходной себе на ногу - это глупость чреватая реальным сроком лишения свободы. А вот, если директор завода за год обанкротил свое ранее процветавшее предприятие - это проявление ума и признак, что он получит не срок, а хорошие деньги от конкурентов.
– Хорошо, признаю, доказательная база в этом случае идеальная. Однако, уверен, едва ты начнешь работать, как в бой сразу вступит тяжелая артиллерия, в лице его высоких покровителей. Устанешь отписываться от депутатских запросов и отбрехиваться от прокурорских проверок. Наверняка, уголовное дело, даже если тебе удастся его возбудить, быстренько заберут наверх, а там тихо-мирно похоронят. Ты же в лучшем случае отделаешься выговорешником.
– На этот счет у меня тоже есть одна идея. Проверка будет осуществляться на столь высоком уровне, что зарубить ее никто не посмеет. Мы же останемся в тени, вроде как и не при делах.