Бусы
Шрифт:
С трудом приоткрыв глаза и протерев их кулаками, усилием воли заставил себя встать и пойти в спальню, где снял уже порядком провонявший потом комбинезон и прошел в ванную комнату.
Пароход был огромный, поэтому конструкторы не поскупились на удобства для стармеха. В ванной комнате были и туалет, и умывальник, и что самое удивительное – в ней располагалась двухметровая ванна, которая имела три крана, один из которых был с забортной водой. То есть какой-то проектировщик побеспокоился даже о том, чтобы «замученный» работой стармех, устав от трудов праведных в тропиках, мог лежать и расслабляться в этой красоте, а не переться
Ну, ванну мне принимать было не надо, а вот в душе я ополоснулся с удовольствием. Побрился и, растеревшись докрасна свежим белоснежным полотенцем, вернулся в спальню.
Одежду я развесил на вешалках в шкафу как только заселился в каюту, поэтому, выбрав серые брюки с рубашкой, оделся, посмотрел на себя в зеркало и спустился в кают-компанию. Сегодня, в преддверии Нового года, надо выглядеть прилично.
В кают-компании уже завтракали штурманы, сидевшие за своим, штурманским столом, второй и третий механики с электромехаником, для которых тоже был свой стол, а для меня, капитана и старпома сбоку, у широкого окна, располагался отдельный стол.
Пожелав всем доброго утра и приятного аппетита, я устроился на своём месте рядом со старпомом.
Подбежавший Руперт поставил на стол небольшой чайник с кипятком, тарелочку с только что обжаренными тостами и поинтересовался:
– Чиф, вы будете пить чай или кофе?
– Чай, – соблаговолил ответить стармех, который был потревожен следующим ненавязчивым вопросом:
– Чиф, а что бы Вы предпочли? Яичницу или омлет с беконом?
– Омлет, – удовлетворил любопытство мессбоя стармех и принялся намазывать на горячий тост жидкий сыр.
Не успел он завершить этот процесс, как перед ним уже стояла тарелка со шкворчащей яичницей и обжаренным беконом.
Налив себе кипятку и размешав в нем пакетик черного чая с кардамоном, стармех немного отодвинулся от стола, осмотрел присутствующих и, приподняв белую фарфоровую чашку, пожелал всем:
– С наступающим Новым годом, господа!
– Тебя так же, дед, – опустил меня с небес Олег. – Как вчера закончилась работа? Я что-то не дождался её окончания и вырубился.
– А что было ждать? Ложился бы и спал. Печать у меня есть, так тебе и беспокоиться не надо, лишнего я не подпишу. Свою задачу я знаю. И все мы знаем, что третьего придет вся эта блотня и начнет нам пудрить мозги. А пока есть время, надо всё сделать в лучшем виде, – и, чтобы развеять сомнения Олега, добавил: – После нуля закончили работу.
– Вахтенный мне об этом доложил, – отреагировал на эту информацию Олег и, посмотрев в мою сторону, усмехнулся: – А может, ты, дед, зря так стараешься?
– Почему это зря? – не понял я старпома. Мне даже стало как-то обидно за такое отношение к моей работе и стараниям, которые я приложил.
– А потому и зря, – еще шире улыбнулся Олег. – Конец света в полночь наступит. – И он весело осмотрел присутствующих.
– По какому это такому времени он наступит? – шутливо переспросил его Евгении.
– Я думаю, что по Гринвичу, – так же шутливо продолжил старпом.
– А вот и нет, – перебил его я и уверенно закончил: – Он должен наступить в полночь по мексиканскому времени. Но не наступит.
– Почему это не наступит? – так же делано удивился старпом. – Во всем мире наступит, а у нас не наступит.
– Вот-вот, – подняв указательный палец, посмотрел я в сторону старпома, – об этом как раз меня и спрашивал мой внук, когда я уезжал из Владика.
– И что же ты ему ответил? – Это уже заинтересовался Евгения.
– А то и ответил, – уже по-английски продолжил я, чтобы всем было понятно моё объяснение, – что рассказал ему правду.
– Какая же это может быть еще правда, которую мы не знаем? – всё не унимался Евгения.
– А вы что, не знаете? – Я с хитрецой осмотрел окружающих меня механиков и штурманов, и даже Руперта, который при моих словах выглянул из буфетной, и загадочно продолжил: – В Мексике две тысячи лет назад жил очень способный каменотес. Всё бы у него было хорошо, но он очень любил выпить. Жрецы же, хоть и знали об этой его страсти, провели с ним воспитательную беседу, а когда он понял всю важность момента, то поручили ему вытесать из камня вечный календарь. – Я оглядел заинтересовавшихся слушателей и продолжил: – Каменотес принялся за работу и начал делать этот календарь. Но работа была такой тяжелой, что однажды он не выдержал трудностей и напился их местной водки, чтобы расслабиться, а на следующий день не вышел на работу, потому что у него сильно болела голова. Жрецы из-за этого на него разозлились, поняв, что никакие меры общественного воздействия на этого каменотеса не подействовали, и отрубили ему голову за нарушение трудовой дисциплины. Так что календарь было доделывать некому. И поэтому записи на этом календаре прекратились на дате 31 декабря 1999 года. – Я иронично осмотрел внимательно слушающих меня окружающих.
Не ожидавшие такого окончания рассказа, все дружно расхохотались.
Дождавшись, когда смех прекратится, я объяснил:
– Не верите? – Я осмотрел улыбающихся штурманов и механиков. – Вот и внук мне тоже не поверил и только сказал, что дедушка всегда шутит, поэтому ему верить не стоит.
– Да, Михалыч, – вытирая слезы и всё еще смеясь, выдавил из себя старпом, – а я уже повелся на твою байку. Ну, думаю, вот как дед знает историю.
Ну а я тем временем покончил с омлетом и посмотрел на Евгенича:
– Евгенич, что-то я сегодня никакой после этой ночки, – скорчив жалостную гримасу на лице, посмотрел я на него. – Пойду-ка посплю часиков до двух. А ты меня подними, и мы домой тогда позвоним. Там как раз наши начнут встречать Новый год. Настроишь нам телефон, Олег? – Это я уже обращался к старпому.
– Конечно, Михалыч, – все ещё смеясь, ответил он на мою просьбу. – Конца света же не будет, поэтому и телефон работать будет.
– Подниму, Михалыч, – понял моё состояние второй механик, – иди спи. Я тебе позвоню, – пообещал он, а я, с трудом поднявшись со стула, побрел в каюту.
После завтрака, сытно поев и расслабившись в тепле кают-компании, я почувствовал такую усталость, что, едва раздевшись и прикоснувшись к подушке, моментально провалился в глубокий сон.
Ровно в четырнадцать мне позвонил Евгении.
– Михалыч, вставай, Новый год приближается, – как всегда неторопливо, пробубнил он в трубку.
– Спасибо, Евгения, – бодро отреагировал я на его звонок. – Сейчас ополоснусь, и пойдем к чифу.
– А он уже ждет нас на мостике, – успокоил меня Евгения, – так что особенно не торопись.