Бусы
Шрифт:
Старпом отпустил команду отдыхать, и мы, встав у трапа, смотрели на берег и тихо переговаривались. Погода как раз и располагала к этому.
Вокруг была абсолютная тишина. Сюда не доносился шум большого города, сполохи света от которого возникали на горизонте то тут, то там, и только от работающего где-то внизу дизель-генератора ощущалась небольшая вибрация корпуса судна.
На причалах было пустынно, и только кое-где несколько фонарей раздвигали мрак ночи. Ни ветерка. Лужи на асфальте причала отражали свет фонарей надстройки, воздух был прохладным и чистым. И это было
А тут можно было спокойно стоять, смотреть на берег, переговариваться и даже не ежиться и не накидывать на голову капюшон «аляски».
Напротив судна виднелись полуразрушенные пакгаузы, которые в темноте напоминали развалины какого-то загадочного старинного замка.
– Чего это они такие? – кивнул я на разломанные строения, закуривая очередную сигарету.
– Их ещё громили, когда нас только поставили к причалу, – принялся рассказывать Олег. – Их, как сказал мне агент, вообще хотят снести да какой-то новый офис выстроить. Тут такой грохот стоял, когда кран стены крушил вот таким ядром, – показал он мне размеры ядра. – Но ни пыли, ни грязи не было. Тут же мусор собирался, и самосвалы один за другим его вывозили. Видишь, какой порядок они на Кристмас оставили? – Он указал на чистый причал.
Причал в этом районе и в самом деле был чистый. Никакой грязи и следов проделанной работы.
Постояв ещё немного и подышав свежим воздухом, мы поднялись к себе на палубу и разошлись по каютам. Было уже поздно, надо было готовиться ко сну.
Я перенес вещи из лазарета в свою новую каюту и с удовольствием растянулся на свежих хрустящих простынях.
Вот и началась моя новая морская жизнь на ближайшие полгода.
Глава четвертая
День четвертый. 27 декабря
На завтраке ко мне подошел мессбой и вежливо спросил:
– Чиф, а когда к вам можно будет зайти и сделать приборку в каюте?
«Нормально работает филиппинское радио, – подумалось мне. – Уже и тут все разнеслось. Уже не сэр, а чиф. Зауважали, что ли?»
– А когда ты обычно делаешь приборку? – поднял я на него глаза, потому что только что разглядывал на тарелке аккуратно обжаренный бекон, окруженный зеленым горошком и какими-то овощами.
– Обычно после кофе-тайма, – вежливо начал объяснять он.
– Ну, тогда приходи в ЦПУ после кофе-тайма, и я дам тебе ключ, – потому что ключ был только один и в течение дня он мне мог понадобиться.
– Спасибо, чиф, – поклонился мессбой и ушел к себе в буфетную.
Переодевшись в каюте, я спустился в ЦПУ. Разводка началась, как обычно, с пожелания доброго утра и хорошего настроения.
Первым делом я спросил у третьего механика:
– Как дела с котлом? Каких вы там с ним добились успехов? – и в ожидании подробного отчета уставился на Серегу, потому что он мне вчера не доложил
– Да задрал он меня! – раздраженно ответил третий. – Чуть ли не каждый час срабатывает, – и нервно затушил сигарету.
– Понял, – принял я его ответ. – Значит, сейчас пойдем и начнем его делать.
– А я после вахты, – нагло заявил третий. – Спать хочу.
– Вот когда у тебя всё будет работать, тогда ты будешь и спать, и есть, и стоять на голове, и всё что захочешь, – спокойно отреагировал я на его требования, – а сейчас, милый мой, пошли-ка к котлу, и будем выяснять, что же в нём не работает.
На такой ответ третий опять со злости проскрипел зубами, но подчинился. Мне даже стало интересно, насколько хватит крепости его зубов, если он будет ими так постоянно скрипеть.
Махнув рукой электромеханикам, я позвал их:
– Пошли со мной. – И мы все вместе вышли из ЦПУ.
Котел находился на той же палубе, что и токарка, так что, поднявшись на пару трапов, мы оказались возле него, любимого.
Он работал в ручном режиме, так что при поднятии пара до рабочего давления его приходилось выключать специальным тумблером, а когда оно опускалось до минимума – вновь запускать вручную, наблюдая за манометром, пламенем в топке и уровнем воды в стеклах.
Опыт работы с котлами у меня был. Это когда я работал третьим механиком на ледоколе «Адмирал Макаров», то мне там пришлось здорово поработать над ними, чтобы довести их до ума. Благо учителя были хорошие. Советы старшего электромеханика и второго механика мне тогда здорово помогли, поэтому в памяти четко зафиксировались все нюансы настройки автоматики и работы котлов.
Осмотрев всё оборудование, я понял, что с самим котлом всё нормально, а неисправность кроется где-то в электрических схемах.
Когда мне пришлось работать на костере и я в машине был один во всех лицах, то с электричеством «бороться» мне помогал капитан. Это был веселый, общительный и не обделенный юмором парень. Одной из его любимых пословиц было: «А сейчас мы всё понюхаем и осмотрим, где же какая зараза имеет не тот цвет».
А один из моих вторых механиков даже телевизоры ремонтировал «методом трубопроводов». Он водил пальцем по электрической схеме и бубнил себе под нос: «А сюда оно затекает, полилось туда и притекло сюда, а вытекло отсюда».
Пользуясь такими «гениальными» способами, я проверил все щиты, электронные платы и пощелкал тумблерами. На одной из электронных плат в одном месте канавка между двумя какими-то вертикальными цилиндриками (если бы я ещё знал, как они называются) имела цвет побежалости, а сами они оплавились и как-то скособочились. Визуально было понятно, что они сгорели и плата из-за этого пришла в негодность.
Проверить её я не мог, но надо было что-то делать, чтобы запустить котел на автомате. Напрашивался однозначный ответ. Плату надо было чем-то заменить. Вопрос был только один: где её взять?