Буря
Шрифт:
В его тоне не было горечи, только принятие и грусть, и я не была уверена, что он осознавал, что всё ещё держит это в себе. Я хотела прикоснуться к нему, но боялась, что он примет мой жест за жалость. Я комкала салфетку в руках, чтобы не протянуть к нему руку.
Когда Дорин подчинился воле своей пары, он не только лишил своего сына отца. Он забрал стаю у Ронана, обрекая ребёнка — своего ребенка — на жизнь одинокого волка. Это не было поступком сильного лидера или отца. Это было поведение слабого мужчины, который не заслуживал
Я сорвала травинку и покрутила её между пальцами.
— Ты сказал, что провёл раннее детство в Замке Богдан. Вы с матерью уехали оттуда, когда тебе было десять?
— Мы пробыли там ещё два года, потому что в том бастионе жили были мои бабушка и дедушка, — сказал он. — Думаю, моя мама втайне надеялась, что Дорин передумает и захочет возобновить отношения со мной. Когда она, наконец, поняла, что этого не произойдёт, она перевезла нас в дом своего детства в Англии. Мы жили в Замке Хадан, пока я не закончил обучение.
— Твоя мама всё ещё в Англии? Вы часто с ней видитесь?
Я не могла поверить, что она захочет вернуться в Румынию после всего, что они с Ронаном там пережили.
— Она встретила свою пару через год после того, как я уехал из дома, и сейчас она и её пара Эдвард живут в Италии.
— А стая твоего отца? — нерешительно спросила я.
Ронан покачал головой.
— Я не разговаривал ни с Дорином, ни с кем-либо из его стаи с тех пор, как покинул Румынию. Ему сейчас лет пятьдесят.
Я присмотрелась повнимательнее. Пятьдесят? Значит, Ронану…
— Сколько тебе лет?
— Мне тридцать.
У меня отвисла челюсть, и я тут же закрыла её. Я считала, что он старше, потому что он был таким опытным воином.
Он указал на мою тарелку.
— Ты едва притронулась к еде.
Я взяла вилку и помахала ею перед ним.
— Ты к своей тоже не притронулся.
Мы снова начали есть. Между укусами я спросила:
— Когда ты приехал в США? Где ты живёшь?
Прошлой ночью он сказал, что привык быть один, что исключало бастион.
— Восемь лет назад, — он потянулся за ещё одним кусочком курицы. — У меня есть дом в Монтане, и я езжу туда, когда не в разъездах. Мне нравится бывать на свежем воздухе, и иногда я выбираюсь на природу и месяцами живу за счёт земли.
— А-а.
Это объясняло его внешность в тот день, когда мы встретились. Я думала, что он был диким горцем, пока не приняла его за одного из пациентов моей матери.
— Когда Тристан попросил меня приехать в Весторн, я не знал, что он так сильно связан со стаей оборотней, — сказал он. — Это необычно.
Я улыбнулась.
— В моей семье нет ничего нормального.
— Насколько я понял. Твоя мать выросла со стаей Мэна?
— Да.
После того, как с ним обошлась его собственная стая, он, несомненно, задавался вопросом, как Мохири смогла жить среди самой
— Сколько я себя помню, мы посещали Нью-Гастингс каждое лето. Дядя Роланд и дядя Питер тоже приезжали сюда каждый год, пока дядя Роланд не стал Альфой, а дядя Питер не стал главным Бета-волком. Мама сказала, что у них слишком много обязанностей, чтобы проводить много времени вдали от стаи. Теперь они стараются приезжать сюда раз в два года.
— Это там ты научилась водиться с оборотнями? — спросил Ронан, открывая коробку с пирожными и протягивая её мне.
Смеясь, я взяла одно.
— Ты заметил, да?
— Единственный человек, которого я знаю, который так делает, это моя мама, — сказал он. — Она бегала со мной после того, как Дорин перестал навещать меня. Я… скучал по этому.
Его признание причинило ещё один приступ боли за маленького мальчика, потерявшего свою стаю. Я чуть было не сказала, что ему больше никогда не придётся оставаться одному, но я не могла дать этого обещания, пока мы оба не договорились не разрывать связь.
Солми. От моего Мори исходила волна отчаяния. Это происходило каждый раз, когда я думала о том, что мы с Ронаном разрываем нашу связь.
— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы присоединиться к другой стае? — спросила я, желая сменить направление своих мыслей. — Я слышала, что некоторые одинокие волки находят новую стаю.
Ронан печально посмотрел на меня.
— Ни один Альфа не примет альфа-самца в свою стаю и не рискнет получить себе вызов.
— Это так несправедливо.
Я бросила салфетку на одеяло.
— Ничего личного.
Он собрал наши тарелки и остатки еды и убрал их в холодильник.
Я хмыкнула.
— Ты слишком милый.
В уголках его глаз появились морщинки.
— Так меня ещё никогда не называли.
— Не твои стажеры.
Усмехнувшись, я встала и пошла к бассейну вымыть руки, которые были липкими от двух съеденных пирожных. Я вытерла руки о штаны и вернулась к одеялу. Ронан лежал на боку, опираясь на руку.
— Знаешь, что сделало бы этот пикник идеальным? — спросила я.
Его губы изогнулись в лёгкой дразнящей улыбке, от которой моё сердце пустилось вскачь. Я забыла, что собиралась сказать, пока он вопросительно не приподнял брови.
— Пробежка, — сказала я, наконец.
Он встал.
— Ещё одна гонка?
Я погрозила ему пальцем.
— В один прекрасный день ты будешь гоняться за мной.
Его единственным ответом была ухмылка, когда он снимал ботинки.
ГЛАВА 12
Три дня спустя.