Буря

Застырец Аркадий

Да что же это? Господи спаси!

Себастьян, изображаемый Мирандой

Какой-то балаган… Теперь поверить

Я поневоле в призраков готов

И в то, что где-то есть единороги,

А в аравийской пустоши живет

На дереве волшебном примостившись

И феникс несгораемый!

Антонио, изображаемый Просперо

И я,

Поскольку

наши взгляды совпадают,

Отныне верю россказням любым,

Которыми торговцы и матросы

Сидящих сиднем дома дураков

Так щедро потчуют…

Гонзало, изображаемый Мирандой

Ведь если я об этом

В Неаполе, вернувшись, расскажу,

Кто мне безоговорочно поверит,

Что где-то в море люди-дикари

Гостей встречают вежливым поклоном

И щедро сервированным столом?

Просперо

Да, старина, еще трудней поверить,

Что среди вас найдутся господа,

Как говорится, самых честных правил,

Готовые, чуть брат родной зевнет,

Зарезать и сожрать его без хлеба!

Алонсо, изображаемый Просперо

Я очарован! Им, не говоря

Ни слова, только жестами и в танце,

Здоровых тел роскошным языком

Доступно выражать такую правду,

Которой в умных книгах не найдешь!

Просперо

По осени цыплят моих похвалишь!

Антонио, изображаемый Просперо

Глядите-ка, исчезли!

Себастьян, изображаемый Мирандой

Как туман,

Растаяли, оставив угощенье!

Наверно, чтобы нас не отвлекать

От трапезы. Приступим?

Алонсо, изображаемый Просперо

Я не стану.

Гонзало, изображаемый Мирандой

Пустые страхи, добрый государь!

Одно из двух: весь мир вокруг свихнулся

И нам уж все равно в нем не прожить,

Или напротив – кто-то вывих вправил,

Что с детства в головах у нас царил,

И значит, все, чем няньки нас пугали —

Щекотка-тетка, серенький волчок,

Бульон премордиальный – существует

В реальности, а стало быть, чего

Бояться-то? Хоть так оно, хоть эдак…

А кушать хочется.

Алонсо, изображаемый Просперо

Старик,

ты жутко прав!

Мне стыдно за минутное сомненье.

Давайте жрать подряд все без опаски

И пить вино! Подай-ка мне стакан…

И будь, что будет, все одно – постыла

Такая жизнь!

Гром и молния. Миранда начинает изображать Ариэля, изображающего Гарпию.

Ариэль, изображаемый Мирандой, в образе Гарпии

Вы, трое подлецов…

Да, да! Вы, вы! Четвертый тут случайно.

Вы сделались орудием судьбы,

Сумевшей из огня его в полымя,

Как стрелки на часах, перевести

И в груде раскаленных обстоятельств,

Облив морской водою, закалить,

А после в вас решительно направить

Опасное, как бритва, острие!

Но вам теперь, пропащие вы души,

О чем базар, понятно, невдомек,

Конечно, каждый мнит себя четвертым,

Себя любимого, а вспомните-ка все,

Что с вами было с самого рожденья,

И сколько натворили гадких дел

В младенчестве неопытные ручки,

Признайтесь честно, каждый сам себе,

Какую тьму вы каверз учудили,

Наставников и менторов срамя

И мучая еще в начальной школе!

А что потом вам университет?

Да ничего! Зато ему исправно

Платили вы пять лет за доброту

Позорищем своей безбрежной пьянки

Да надписью на весь его фасад,

Наискосок, аршинными: «КРАМОЛА».

А сколько добрых девок через вас…

А старичков, обиженных словесно

И действием? А кошек? А собак?

И, наконец, не вписан разве в небо

Стыда остатком, будто нефтяной

Фонтан, вернее факел, самый лютый

Ваш грех? Припоминаете? Милан…

Двенадцать лет назад… Законный герцог

С дочуркой на руках… Худая лодка…

Цыгане, спички, бабушка с моста…

Не стыдно? Нет? Так вот, я вам открою.

Случившееся с вами – неспроста,

А за грехи и низость воздаянье!

Твой сын, Алонсо, уплатил сполна

Своей едва зацветшей юной жизнью

За подвиги папашины. Никшни!

Теперь одно вам только остается,

Одно из двух – раскаяться иль нет,

И так до смерти.

(Гром и молнии.)

Просперо

Какой успех, искусный Ариэль!

Ты – гарпия почище многих гарпий.

И остальные духи – молодцы,

Сыграли представление на славу.

И кто теперь осмелиться назвать

Меня безумцем? Всем должно быть ясно,