Буря
Шрифт:
Крис улыбнулся, но улыбка вышла зловещей.
— Ник не боец. Он просто принимает бой. Практически всегда зачинщик — Габриэль. Отчасти все дело в его стихии. Их всех сложно контролировать, но огонь... огонь невероятно разрушителен. Он подпитывает его нрав. Думаю, что единственная причина, по которой он не влез в драку, — это потому, что тренер сказал, что Габриэль окажется на скамейке запасных на весь год, если его еще раз поймают дерущимся.
Ей стало интересно, каково это жить с кем-то, чей нрав может вызвать огонь. Габриэль
— Значит, Ник — миротворец, — сказала она.
Крис фыркнул.
— Он всегда им был. Наши родители умерли, когда Майклу было восемнадцать. Суд не собирался давать ему опеку над нами. Это произошло весной, и он еще даже не закончил школу. Он боролся за нее изо всех сил. И они до сих пор каждый год присылают социального работника, чтобы проверить нас, но раньше это происходило каждый чертов месяц. Он из кожи вон лез, только чтобы убедиться, что мы не влезли в слишком большие неприятности или не привлекли лишнее внимание.
Бекка попыталась вспомнить начальную школу. Конечно, она помнила Криса, которого полностью списала со счетов, как очередного угрюмого десятилетнего ребенка, всплывающего где-то в чередовании уроков. Тогда ушел ее отец, и она была настолько погружена в свою собственную семейную драму, что у нее не было времени, чтобы замечать что-то еще. Все годы начальной школы она проводила, спасая несчастных животных, чтобы доказать отцу, что хочет быть такой же, как он.
Какая ирония.
— По крайней мере, он заботится, — сказала она.
Крис прищурился.
— А разве на это похоже? На заботу?
Она прищурилась в ответ.
— По крайней мере, он здесь.
— А-а. — Он откинулся на подушки и понимающе посмотрел на нее. — Развод?
Она в потрясении покраснела, будто этого нужно было стыдиться. Она убрала волосы с щеки, заправляя их за ухо.
— А есть разница?
— Да, — невозмутимо сказал он, удерживая ее взгляд, — разница есть.
Ей пришлось отвести взгляд, желая извиниться, но она была не уверена, заслуживал ли он этого.
Долгое время Крис молчал, но потом вздохнул.
— Прости, — сказал он. — Я сказал какую-то фигню.
Его голос был обезоруживающим, грубым, осторожным и совсем немного уязвимым, а глаза такими же подозрительными, как в тот вечер, когда она увидела их в зеркале заднего вида после того, как спасла его.
— Ты меня тоже, — сказала она. — Я не имела в виду... твои родители...
— Я знаю, что ты имела в виду. — Он посмотрел в сторону. — Но Майкла не заботит то, что они нам делают. Как в тот вечер. Он прочитал мне целую лекцию о том, что я не должен провоцировать Тайлера и Сета. Я не должен их провоцировать. Теперь они разорвали сделку, угрожают вызвать Проводников и... — он оборвал свою речь и провел руками по волосам, движение было напряженным и взволнованным. — Ты хоть представляешь, каково это, когда
В темной комнате его глаза казались темно-синими озерами, и она почувствовала, как быстрее забилось ее сердце. Она потерла шею, ощущая румянец на щеках.
— Да, знаю.
Крис откинулся назад, глядя на нее. Должно быть, что-то в ее голосе зацепило его.
— Ты не хочешь рассказать мне, что на самом деле происходит между тобой и Дрю? Или Сетом?
Она замерла, не в состоянии вымолвить ни слова.
— Я слышал лишь обрывки того, что произошло на подъездной дорожке. — Крис подцепил кромку своих джинсов. — И... то, что ты сказала за ланчем...
— Да ничего. — Она с трудом сглотнула. — Ничего особенного.
Он бросил на нее взгляд и ничего не сказал, но она словно услышала его ответ.
Я раскрыл тебе нашу тайну.
Ее историю сложно было назвать тайной.
— Разве Габриэль тебе еще не рассказал? — выпалила она.
Он помолчал, и это было достаточным ответом.
Теперь она не могла смотреть ему в лицо. Она вскочила с дивана, ненавидя себя за то, как у нее сжалось горло.
— Пойду, посмотрю, как там мои джинсы.
На мгновение воцарилась тишина.
— Бекка. Подожди.
Она резко остановилась, боясь посмотреть на него, ужасаясь того, что он может сказать.
— Я принесу их. — Он поднялся на ноги, обходя ее, его движения были отрывистыми. — Не хочу надолго тебя задерживать здесь.
И не успела она придумать какое-то возражение, как он вышел за дверь, оставив ее в тишине, в компании с запоздалыми мыслями.
Глава 17
Бекка проснулась от запаха кофе и лязга кастрюль. Звона посуды. Затем зажурчала вода, сопровождаемая еще большим звоном.
Мама прибиралась на кухне.
И это означало, что что-то случилось. Может, сломалась машина, или в почтовом ящике появился неожиданный счет, или, может, в госпитале опять урезали ее часы.
Бекка протерла глаза и пожалела, что не работает сегодня. Она по опыту знала, что будет лучше, если просто спустится вниз и разберется с маниакальным поведением матери уже на месте.
— Такая чудачка, — пробормотала Бекка. Она сползла с кровати, удивляясь, было ли это ее наказанием за то, что вчерашнее ночное приключение сошло ей с рук.
Маму, трущую губкой подложку под посуду, она обнаружила в окружении десятка коробок «Встряхни и пеки» и со смесью для выпечки кексов.
Бекка вздохнула и взяла кружку из шкафа.
— Ты серьезно, мам? Подложка?
— Она грязная. Это же безумие.
Бекка положила в чашку три полных столовых ложки сахара.
— Верно. То, что ты делаешь, — это безумие.