Буря в раю
Шрифт:
Эйприл молча смотрела на него. Боже, как может человек, даже вымотанный до смерти, оставаться таким мужественным… и таким сексуальным…
– Да нет, ничего… – «Очко в его пользу», – подумала Эйприл и, глубоко вздохнув, начала снова: – Я понимаю, вы хотите отдохнуть. Но, если желаете, я скажу, чтобы вас разбудили к позднему обеду.
Джек не знал, смеяться ему или плакать. Наконец он молча склонил голову в знак покорности судьбе. Почему эта женщина от него никак не отвяжется? Что ей нужно? Но, с другой стороны, он-то зачем пошел провожать ее до
Какого же черта он на полном серьезе обдумывает предложение Эйприл Морган?
В этот миг измученное тело Джека решило заявить о своих правах: колени подогнулись, и чтобы не упасть, Джек оперся о притолоку. «Пора кончать представление», – мрачно сказал он себе, скрестив руки на груди.
– Извините, но следующие двадцать четыре часа я собираюсь проспать как убитый.
К удивлению Джека, сияющая улыбка Эйприл померкла, и в глазах на краткий миг отразилось разочарование. Хоть Джек и решил, что ему нет до этого никакого дела, однако очевидное неудовольствие Эйприл неприятно поразило его. «Ах, черт!» – мысленно воскликнул он и добавил:
– Но, уверяю вас, завтра утром я буду умирать от голода. Как насчет завтрака? Например, около девяти?
– Разумеется. Замечательно. – Эйприл мило кивнула, но улыбка не вернулась на ее лицо. А Джек почему-то – сейчас он слишком устал, чтобы копаться в себе и раздумывать почему – не хотел отпускать ее без улыбки. Пусть даже это будет профессиональная улыбка хозяйки гостиницы.
– Мисс Морган!
Она обернулась, положив руку на перила.
– Да? – Солнце, просвечивая через полупрозрачную блузку, четко обрисовало линию стройной талии и высокой полной груди. – Что-нибудь еще?
В голове у Джека вертелось множество ответов, но все они требовали энергии, а оставшихся сил ему едва хватало на то, чтобы дышать и держаться на ногах. Однако он чувствовал, что чем-то разочаровал Эйприл, и не хотел этого так оставлять.
– У вас какие-то особые причины желать, чтобы я сегодня пообедал?
Эйприл остановилась как вкопанная.
– Почему вы так думаете? – вырвалось у нее.
– Мне так показалось… Не знаю. – Он вздохнул и, отстранившись от косяка, провел рукой по волосам. – Мне почему-то показалось, что вы… разочарованы тем, что я собираюсь проспать весь день. Не думаю, что я очаровал вас с первого взгляда – значит, должно быть какое-то иное объяснение. Может быть, по вашим правилам гости обязаны обедать вместе?
Эйприл не улыбнулась в ответ на натянутую шутку; лицо ее хранило безлично-вежливое выражение, но Джек заметил, как она судорожно сглотнула.
«Боже, вот бы ее снять!» – мысленно воскликнул Джек. В воображении он уже держал в руках любимую камеру…
А Эйприл, словно прочтя его мысли, скользнула взглядом куда-то за спину Джеку – туда, где валялся его багаж. Джек обернулся, затем снова пристально взглянул ей в лицо.
Так-так. Дамочка действительно чего-то от него хочет – только это «что-то» связано
– У меня создается впечатление, – сухо заговорил он, – что вы заботитесь обо мне отнюдь не бескорыстно. Вам что-то от меня нужно.
Эйприл мучительно покраснела, но не опустилa глаз, и Джек ощутил к ней невольное уважение.
– Да, я действительно…
– Не трудитесь объясняться. Ничего не выйдет. – Сейчас он был резок, почти груб. – Я приехал сюда отдыхать.
Эйприл твердо выдержала его взгляд. Что ж, она догадывалась, что из ее затеи ничего не выйдет. Но отступать уже поздно.
– Я понимаю, как вы устали, и, поверьте, никогда не стала бы просить гостя об одолжении без веской на то причины, но…
Джек шагнул к ней. Теперь их разделяли только две ступеньки.
– Не надо. Мне очень жаль, но вам придется просить о помощи кого-нибудь другого. Я в отпуске и собираюсь фотографировать только для своего удовольствия.
На выразительном лице Эйприл отражалась каждая мысль, каждое чувство. Сейчас Джек видел, как она борется с отчаянием. Пальцы его сжались в кулаки.
– Впрочем, могу сделать исключение: я готов сфотографировать вас. Но на остальные предложения ответ только один – «нет»
Эйприл изумленно заморгала. Его предложение поразило ее, словно удар грома.
– Простите. Мне не следовало даже спрашивать… – Пораженная дерзкой откровенностью его предложения и совершенно уничтоженная собственной позорной неудачей, она пробормотала: – Извините. Придумаю что-нибудь еще.
Она помолчала, собираясь с мыслями. Впервые в жизни Эйприл едва ли не на коленях умоляла гостя ей помочь – и получила достойный ответ. Впредь она будет осмотрительней.
– Отдыхайте спокойно, мистер Танго. Если у вас нет других пожеланий, я скажу, чтобы вас разбудили завтра в девять утра.
– В девять, прекрасно. И зовите меня просто Джек.
Эйприл кивнула и повернулась спиной, собираясь уходить. И тут Джек заметил на ее свежей блузке грязно-коричневую полосу. Он тянул руку, но, едва коснулся плеча Эйприл, как она отпрянула и, резко обернувшись, обожгла его взглядом.
– У вас на блузке грязь. Это, должно быть от моей сумки.
Эйприл опустила глаза – явное облегчение отразилось на ее лице, когда она заметила грязную полосу.
«Здесь что-то не так», – подумал Джек. Пусть даже ее очевидный интерес относится не к нему, а к камере, все равно ее реакция этим никак не объясняется. И разочарование его мгновенно сменилось надеждой.
– Пожалуйста, внесите плату за химчистку в счет.
– Что вы, не нужно…
– Мне неловко, что я был так невежлив с вами.
– Вы? Нет, просто вы устали. Вот я действительно была невежлива!
– Вас никто еще не называл притворщицей?
Эйприл на миг отвела глаза, но тут же снова смело подняла взгляд.