Буря страсти
Шрифт:
Он чисто инстинктивно вскинул руку, защищаясь от сабли французского гусара. Это стоило ему кисти и глаза. Если бы он не прикрылся, то лишился бы головы. Чистая, достойная смерть. Так почему же в последнюю секунду он решил обмануть судьбу?
Нельзя, чтобы она когда-либо узнала.
В то мгновение им двигало желание жить, быть с ней.
Но не сейчас. У него не осталось ни желаний, ни потребностей, ни стремлений, только вкус вина. Рейф Хиллфорд истек кровью в сарае на бельгийской ферме. А он превратился
Он услышал бой часов и вздохнул. Сон не шел к нему. Он часто бродил по дому под покровом ночи, которая — хотя бы на несколько часов — позволяла ему почувствовать себя таким же, как все. Даже призраку не дозволено появляться в его прежнем жилище.
В комнате пахло розами.
Он стоял возле ее кровати. Не важно, что он не видит ее. Он чувствует ее присутствие, и при этом его сердце бьется чаще.
Она упала в обморок у его ног. Он мог бы подхватить ее на руки, если бы не боялся, что она будет потрясена еще больше, когда очнется в его объятиях. Сюда ее принесли слуги.
О да, он еще слышит ее дыхание. Его пробрала дрожь, забытые воспоминания вновь пробудились к жизни.
Он протянул к ней руку — интуиция подсказывала, где она лежит. Но не дотронулся. В этом не было нужды. От ладони, которой он ощущал тепло ее кожи, наслаждение передавалось всему телу. Такая теплая, такая живая, такая реальная.
Делла нашла его!
Он взял прядь ее волос и пропустил сквозь пальцы, словно купец, определяющий качество ткани. Он вспомнил, как восхищался шелковистыми локонами кофейного цвета и молочно-белой кожей в день свадьбы.
Наклонившись, он пощекотал кончиком пряди свою губу.
Делла, которая пахнет розами. Хватит! Он содрогнулся и выпустил волосы. Слишком много эмоций после столь долгого перерыва. Она вернула ему не только эмоции, но и боль, и воспоминания.
И все же его рука опять потянулась к ней и легко прикоснулась к ее коже. Она даже не шевельнулась. Он ощутил под пальцами биение пульса и тут же почувствовал, как напряглась его плоть.
Он отдернул руку.
Глупо, опасно, невозможно. Он не испытывал желания с тех пор, как… как…
Смущенная, оробевшая, она бесшумно шла к их брачному ложу, одетая лишь в шелковую тунику, завязанную на талии. В свете свечи ткань казалась прозрачной.
Его сердце замерло. Он не мог ни сглотнуть, ни вздохнуть. Ее подрагивающие при каждом шаге груди, соски, просвечивающие через ткань, плавная линия бедер, темный треугольник между ног завораживали его.
Она остановилась в шаге от него, словно усомнившись в том, что ее появление желанно. Создавалось впечатление, что ее рассыпавшиеся по спине волосы живут отдельной жизнью. Она пристально всматривалась в его лицо.
— Вы довольны, муж мой? — спросила она, озадаченная тем, что он продолжает молчать.
«Муж
— Да, — тихо ответил он, испуганный своей сдержанностью.
Ему до безумия хотелось сказать ей, что она прекрасна, что он даже не мечтал о такой красоте и недостоин ее. Но он в отличие от щеголей не умел красноречиво выражать свои мысли. Не будет же он говорить жене те банальности, которые обычно мужчины говорят любовницам. Нет, лучше помолчать, чтобы не оскорбить ее сравнением. К тому же он пришел сюда совсем для другого.
Чтобы сообщить, что он вынужден покинуть ее — опять. Он принес с собой официальный приказ командующего, в котором ему предписывалось немедленно выехать в полк в Париж. Конный курьер доставил его как раз в тот момент, когда он прощался с последними гостями, прибывшими на свадьбу.
— Вы странно молчаливы. — Она улыбнулась и сложила руки так, что они скрыли нижнюю часть ее живота. — Я начинаю думать, что… не произвела на вас впечатления.
— Мадам, вы неправильно понимаете мое благоговение перед вами. Я должен вам кое-что сказать… показать.
— Я очень надеялась на это. — В ее соблазнительном смехе слышались и робость, и кокетство. — Но вы все еще одеты. — Она многозначительно посмотрела на просторную кровать. — Позвать вашего камердинера?
— Нет.
Он не мог оторвать взгляд от ее вздымающейся при каждом вдохе груди. Шелк и причудливая игра света безжалостно терзали его. Ее едва уловимый запах пробуждал его чувственность.
— Пожалуйста, выслушайте меня, Делла. Я пробыл здесь каких-то пять дней. Мы еще чужие друг другу. Вам нужно время, чтобы… убедиться.
Она отрицательно покачала головой, и ее темные волосы заволновались, как море.
— Я уверена в том, что хочу быть вашей женой. Что еще?
— Есть и другие соображения.
— Так изложите их мне, муж, — проговорила она и почти вплотную приблизилась к нему. В ее глазах горел призывный огонь.
Он смял приказ. Какая несправедливость, что сегодня, в день свадьбы, он должен лишить себя прелести познания собственной жены. Он не ляжет с ней в эту ночь, чтобы оставить поутру. Это будет еще большей несправедливостью, теперь уже по отношению к ней.
Он не мог забыть тень сомнения, промелькнувшую в ее глазах, когда она под руку с отцом шла к алтарю. Он не слышал, о чем они говорили за минуту до этого во дворе церкви, но знал, что ее отец против их брака. Если он будет любить ее в эту ночь, а потом уедет, то предаст ее, женщину, которая проявила удивительную отвагу, согласившись выйти за него замуж.
О, это будет тяжелейшим испытанием, выпавшим на его долю!
— Я слишком спешу? — Она беспомощно всплеснула руками. — У меня нет опыта в том, как быть женой.