Бурная ночь
Шрифт:
От запаха запеченной ветчины, заполнившего все помещение, в желудке Фредерика забурчало.
– Да, думаю, обычный. Миссис Уокер уже спустилась из своих комнат?
В ожидании нового многозначительного хихиканья Фредерик удивился, когда Молли показалась ему смущенной этим вопросом.
– О да. Она поднялась на рассвете. – Молли сумела одарить его тонкой улыбкой: – Она никогда не залеживается в постели. Всегда при деле.
– Она на кухне?
– Я… я думаю, в саду. А возможно, на конюшне.
Фредерик с трудом подавил желание
– Если так случится, что ты ее увидишь, скажи, что мне хотелось бы перемолвиться с ней словечком-другим.
Он произнес эти учтивые слова сквозь зубы.
– Хорошо. – Служанка поспешно удалилась на кухню, а Фредерик погрузился в размышления о единственной женщине, способной изменить его жизнерадостное настроение на мрачное всего за несколько секунд.
Куда, черт возьми, она подевалась в столь ранний час? И почему ее слуги так молчаливы и таинственны и ничего не говорят о ее исчезновении?
Этому могло быть не меньше дюжины объяснений, одно неправдоподобнее другого, промелькнувших у него в голове, пока он поглощал сытный завтрак, принесенный Молли.
Погруженный в свои мысли, он не замечал гогота денди, направившихся к его столику и остановившихся возле него. Только когда самый рослый из них намеренно толкнул его локтем, Фредерик поднял на них глаза.
– Ну-ну! – с хихиканьем изрек джентльмен со слабо выраженным подбородком и редеющими темными волосами. – Да неужто это бастард лорда Грейстона? Я слышал грязные намеки на то, что ты слоняешься в здешних местах.
Фредерик откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Он настолько привык к насмешкам, колкостям и оскорблениям, что научился не реагировать на них. Если бы он позволил себе отвечать на провокационные замечания каждого идиота, попадавшегося на его пути, ему пришлось бы всю свою жизнь ввязываться в перепалки и драки.
– Едва ли я слоняюсь, – процедил он сквозь зубы. – Мы были представлены друг другу?
– Представлены? – Собеседник презрительно смотрел на него, морща свой слишком длинный и тонкий нос. – Ничего подобного. Я не знаюсь с побочными отродьями. Даже если мы в родстве.
– Очаровательно. В таком случае есть ли какая-нибудь причина прерывать мой завтрак?
– Я хочу, чтобы ты убрался отсюда.
Фредерик ответил улыбкой:
– А я хочу построить машину, способную позволить мне летать, но сомневаюсь в том, что кто-нибудь из нас получит желаемое. По крайней мере, сегодня.
Судя по выражению лица, наглец был сбит с толку безразличием Фредерика к этой грубой провокации. Обернувшись к двум своим дюжим товарищам за поддержкой, он выпрямился и застыл.
– Твое присутствие здесь оскорбительно для Саймона.
Ах вот в
Ясно, что трое шутов были друзьями его брата, и, прослышав о том, что Фредерик появился в округе, они явились сюда, чтобы поиграть с ним в гнусную игру «выманим барсука из норы».
Испустив безмолвный вздох, Фредерик поднялся на ноги. Он догадался, что забияки не удовольствуются насмешками и оскорблениями, а раз так, ему следовало подготовиться к драке.
– Оскорбительно для Саймона? – Он нарочито язвительно рассмеялся. – Это странно. Из всего, что я слышал о Саймоне, можно заключить, что он сам ведет себя так, что было бы оскорблением для всех, если бы он вошел в комнату.
Денди с шумом вдохнул воздух, а рука его инстинктивно принялась разглаживать яркий кричащий бархатный сюртук с огромными пуговицами, казавшийся неуместным на фоне скромной одежды остальных постояльцев.
– Как ты смеешь?
– Очень просто. – Фредерик пожал плечами: – Мой возлюбленный братец не более чем несносный хлыщ, над которым смеется вся округа. Хотели бы вы узнать, как называют его и его друзей?
Худое лицо окрасил слабый румянец.
– Только бастард может полагать, что истинного джентльмена может хоть чуть-чуть беспокоить мнение тупых неотесанных фермеров.
– Вне всякого сомнения, его вполне удовлетворяет мнение его друзей, таких же хлыщей, как и он. И это едва ли удивительно, принимая, во внимание то, что большинство из вас рядится в чудовищные цвета, походящие на перья павлина во время линьки.
Лицо противника потемнело и обрело такой же цвет, как его бархатный сюртук цвета клюквы.
– Ах ты, никчемный ублюдок…
Он завел руку за спину, по-видимому, чтобы напугать Фредерика грозящей ему оплеухой. В ту же минуту послышался суровый, повелительный и, несомненно, женский голос, разрезавший воздух:
– Чем могу помочь?
Один из джентльменов обернулся – перед ним стояла женщина, похожая на крошечного генерала, делающего смотр беспорядочно рассеянным войскам.
– Ну-ну. – Болван в бархатном сюртуке улыбнулся, как и положено улыбаться человеку перед лицом ошеломляющей красоты миссис Порции Уокер. – Вне всякого сомнения, моя прелесть, вы можете кое-что сделать для меня. Но сейчас я занят. Мне потребуется несколько минут, чтобы выбросить в ближайшую канаву этот кусок грязи.
Восхитительные синие глаза засветились гневом. Порция сложила руки на груди и воззрилась на джентльмена.
– Видите ли, мистер Смит – наш постоялец, и уж если кому и суждено покинуть мою гостиницу, то это будет один из ваших друзей.
Наглеца передернуло от этого очевидного отпора:
– Вы знаете, кто я?
– Не знаю и, по правде говоря, не особенно интересуюсь.
Фредерика бы очень позабавило стремление Порции защитить его, если бы эта сцена не привлекала нежелательного внимания публики.