Буреносец
Шрифт:
Теократ злобно ухмыльнулся.
— Только это приятно мне. Ты слаб и беспомощен сейчас, Эльрик. Твой меч исчез вместе со своими братьями. Я буду пытать и калечить тебя до конца твоих дней.
Эльрик был потрясен этими известиями. С одной стороны, он радовался тому, что Герцоги побеждены. С другой — он был огорчен исчезновением меча. Как подчеркнул Ягрин Лерн, без клинка он был слабее, чем полчеловека, потому что присущие альбиносам качества ослабляли его. Свет в глазах Эльрика потускнел, губы потеряли чувствительность.
— Наслаждайся относительной безболезненностью оставшихся тебе дней, Эльрик, но помни,
Он вышел из комнаты, и так как дверь была приоткрыта, Эльрик услышал, как Ягрин Лерн инструктирует охрану.
— Топите очаг так, чтобы был самый сильный огонь. Пусть взмокнут, как проклятые души в огненном аду. Кормите так, чтобы оставались живыми, но только раз в три дня. Скоро они попросят воды. Дайте им, но ровно столько, чтобы они лишь остались живыми. Они заслужили гораздо худшее, чем это, но они получат все на закуску, когда у меня будет время, чтобы решить эту проблему.
Днем позже началась настоящая агония. Их тела истратили последние капли пота. Их языки распухли во ртах, и все время они стонали в муках, причем они знали, что их ужасные муки — ничто по сравнению с тем, что им предстояло. Ослабевшее тело Эльрика не могло им сопротивляться, и наконец стало угасать сознание, агония превратилась в нечто постоянное и обычное, и время перестало существовать.
В конце концов с чувством изумления, проникнувшим через толстый слой боли, он услышал голос. Проникнутый ненавистью голос Ягрина Лерна.
В камере находились другие. Он чувствовал их руки, которые ощупывали его, и тело его вдруг стало легким, как будто он вновь родился. Хотя он слышал отдельные фразы, он не смог понять слов Ягрина Лерна.
Он был ввергнут в какое-то темное помещение, которое качалось вокруг него, сдавливая ему опаленную грудную клетку.
Позже он услышал голос Мунглума и понял значение его слов. — Эльрик! Что случилось? Мы на корабле, в море. Клянусь!
Но Эльрик лишь пробормотал что-то бессмысленное. Вероятно, его больное тело было ослаблено быстрее, чем это могло произойти с нормальным человеком. Он вспомнил Зарозинию, которую он никогда не увидит вновь. Он знал, что ему не жить, победит ли окончательно Закон или Хаос, или даже если Южноземелье восстанет против Теократа.
Все эти проблемы стерлись в его памяти.
Вдруг появилось много еды и воды, и это немного оживило его. Через некоторое время он открыл глаза и увидел чуть улыбающееся лицо Ягрина Лерна.
— Спасибо богам, — сказал Теократ, — я боялся, что потеряю тебя. Ты действительно особый случай, мой друг. Ты должен оставаться живым дольше, чем остальные. Для того, чтобы начать развлечение, я взял тебя с собой в плавание на флагманском корабле. Мы сейчас пересекаем Море Драконов, наш флот хорошо защищен заклятиями против монстров, промышляющих в этих водах, — он помолчал. — Из-за твоего присутствия у нас не было заклинаний, которые могли
— Я думаю, что смогу сделать такой наркотик, который придаст тебе немного больше жизненных сил.
Отвратительная, дурно пахнущая масса была силой затолкана меж шевелящихся губ Эльрика, а через некоторое время он способен был сесть и увидел скорченное тело Мунглума. Очевидно, Мунглум был совсем раздавлен муками. К своему удивлению, Эльрик обнаружил, что не связан, и, преодолев мучительное расстояние между ними, тряхнул Мунглума за плечо. Тот застонал, но не откликнулся.
Что-то мелькнуло, тусклый свет сменился ярким, и Эльрик, взглянув наверх, увидел, что крышка люка откинута, и Ягрин Лерн сверху смотрит на него.
— Я вижу, варево помогло. Иди, Эльрик, пусть тебя взбодрит запах моря, и насладись солнечным теплом. Всего несколько миль отделяет нас от побережья Аргимилиара, и наши корабли-разведчики докладывают, что вполне приличный флот приплыл сюда.
Эльрик выругался:
— Клянусь Ариохом, я надеюсь, что они отправят тебя на дно!
Ягрин Лерн раздвинул губы в усмешке:
— Кем, кем? Ариохом? Ты забыл, что натворил в моем дворце? Ариох не может быть вызван — ни тобой, ни мной. И привело к этому твое дурацкое заклинание!
Он повернулся к невидимому снизу лейтенанту.
— Возьмите его и отнесите на палубу. Вы знаете, что с ним делать.
Два солдата спустились вниз и, вытащив еще бессильного Эльрика, связали ему руки и ноги и швырнули на палубу.
Эльрик зажмурился, когда лучи солнца попали ему на лицо.
— Поставьте его к мачте, пусть все видит, — скомандовал Ягрин Лерн. Солдаты повиновались, и Эльрик был поставлен на ноги, так что мог полностью видеть громадный флагманский корабль Ягрина Лерна с шелковым балдахином, полоскавшимся на свежем западном ветре, с тремя рядами банок с напряженно работающими гребцами, с высокими мачтами, снаряженными темно-красными парусами.
За поручнями, в море, Эльрик увидел мощный флот, шедший в кильватере флагмана. Кроме кораблей Пан Танга и Дхариджора, было много судов из Джаркора, Шазара и Таркеша, но на каждом алом парусе был нарисован водяной герб Пан Танга.
Подавленный этим зрелищем, Эльрик понял, что флот Южноземелья, хотя и сильный, не сможет выстоять против такого флота.
— Мы были в море только три дня, — сказал Ягрин Лерн. — Но спасибо духам ветра, мы почти у цели. Разведывательный корабль недавно доложил, что лормирианские военно-морские силы, прослышав о нашей превосходящей мощи, плывут, чтобы присоединиться к нам. Мудрый поступок короля Монтана, в данный момент — прекрасный ход. Я использую его настолько, насколько он мне нужен, а когда он станет бесполезен для меня, — я убью его как предателя и ренегата.