Бунтарь
Шрифт:
Я продолжаю глазеть на нее, пытаясь разгадать загадку-Далилу. Идеальный блестящий пучок на макушке, тонкие пряди вдоль лица. Она поправляет свои гигантские солнцезащитные очки, подталкивая их вверх по переносице своего прямого, как стрела, носа и откидывается в шезлонге, вытряхивает Red Vine из пакетика, лежащего сбоку от нее, и кладет конец конфеты в угол рта. (Примеч.: Red Vine (красная виноградная лоза), марка длинных красных конфет).
О, я бы сейчас все отдал, чтобы быть этой конфетой, лежащей между пухлых
Мой взгляд опускается ниже.
Ее фигура в форме песочных часов скрыта под скромным черным слитным купальником.
Отстой.
— На самом деле, ты должна прикрывать немного больше своего тела.
Перебрасываю полотенце через плечо и притворяюсь, будто мне противно.
Далила срывает свои солнцезащитные очки с лица и приоткрывает рот.
— Ну, правда, сюда приходят семьями, а ты в этом валяешься? — Указываю на ее купальник. — Не думаю, что Миртл Рикерс оценит твой вид перед мистером Рикерсом, когда они придут сюда. — Я бегло смотрю на часы, висящие на стене дома у бассейна. — О, примерно через пятнадцать минут.
Далила смотрит на свой наряд, и я подавляю смешок. Уже могу сказать, что к концу лета она будет чертовски сильно ненавидеть меня.
Или, может быть, уже ненавидит.
Уверен, что не произвел хорошего впечатления прошлой ночью, но она не оставила мне выбора. Если она будет вести себя как маленькая, к ней будут относиться соответственно.
— Я шучу, — говорю я. — Но ты выглядишь как школьная учительница.
— Ты придурок, — говорит Далила и прячет лицо за книгой.
— Знаешь, ты действительно вписываешься в это место, — говорю я. — Ты ненавидишь шум. И вечеринки. И веселье. Ты ложишься спать в положенный час. И носишь подходящий для похорон купальник. Ты же не старше двадцати четырех лет? Или двадцати пяти. Но ты уже на пенсии. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя был хотя бы один бунтарский год в колледже, иначе я буду чертовски разочарован в тебе.
Далила раздраженно вздыхает, все еще прячась за книгой, толщина которой больше, чем у тех, которые обычно читают возле бассейна. При ближайшем рассмотрении оказывается, что это учебник. Я подхожу и наклоняюсь, чтобы прочитать название.
— «Когда разваливаются браки»? — читаю название вслух. — Что, черт возьми, ты читаешь?
Далила захлопывает книгу на своих коленях и сжимает губы.
— Я учусь в аспирантуре.
— Изучаешь… семейную жизнь? — Я морщу нос.
— Я получаю MSW, — говорит она. (Примеч.: MSW — Master of Social Work — магистр социальной работы). — Собираюсь стать лицензированным социальным работником и хотела бы работать в области семейного консультирования.
— Хорошо, — говорю я. — Но ты же на летних каникулах, верно? Разве ты не должна читать Нору Робертс или что-нибудь в этом роде?
— Впечатляет. — Далила прикрывает глаза. — Я в шоке, что ты смог
Я прикусываю нижнюю губу, сдерживая улыбку, и, черт побери, понимая, что могу быть облит дерьмом за это.
— Даниэла Стил, Джеки Коллинз.
— Я даже не хочу знать, откуда ты знаешь этих авторов.
— Ну и ладно! — Я и не был настроен объяснять, что когда в девять лет приехал жить к бабушке, то был неграмотным. Она научила меня читать, и я быстро занялся книгами, но все, что у нее было, это вульгарные романы. Я «проглотил» их за одно лето. Без сожалений. — В любом случае, я не собирался тебе рассказывать.
— Разве у тебя нет места, где ты должен сейчас находиться? — Далила поправляет пляжное полотенце под собой, чтобы оно покрыло ламели на шезлонге. — Ты играешь в футбол, верно? Ты не тренируешься летом?
— Тренировочный лагерь откроется не раньше конца июля.
— Так ты просто… Слоняешься без дела?
— Я работаю. Остаюсь в форме. Я достаточно занят. — Сняв полотенце с плеча, я накидываю его на шею, чтобы закрыться от солнечных лучей. — Разве ты не должна делать что-то для Рут, а не отдыхать у бассейна, как бездельница, думающая, что она на летних каникулах.
Далила закатывает глаза.
— Рут сейчас на обеде с банко (Примеч.: Bunco — салонная игра, в которую обычно играют двенадцать или более игроков, разделенных на группы по четыре человека, которые пытаются набрать очки, по очереди бросая три кубика). Завтра мы встречаемся с ее агентом по недвижимости. Поверь, я буду очень занята этим летом. Ты долго не увидишь меня.
— Это угроза или обещание?
Ее взгляд опускается, замирая на мокрой выпуклости моих пляжных шорт. Она может делать вид, что ненавидит меня, но этот взгляд говорит обо всем, что мне нужно знать. Под строгой наружностью прячется другая Далила.
Мое лето воздержания очень плохо на ней отразится.
И, блядь, на мне тоже.
— Черт, — говорю я с саркастическим блеском в глазах. — Я с нетерпением ждал, что буду нянчиться все лето с соседской девушкой. Кто теперь будет следить за моим расписанием и громкостью вечеринок?
Далила что-то бормочет себе под нос, нервно перебирает ногами по шезлонгу и берет свои вещи в руки.
— Ты уходишь? — Приподнимаю левую бровь. — Иисус, Далила, ты так напряжена. Я думал, что мы забавляемся. Обмениваемся колкостями.
Далила занята полотенцем, книгой, солнцезащитными очками и лосьоном для загара. Она поправляет соломенную шляпу на голове, лицо обрамляют свободные темные пряди. Наши взгляды встречаются.
— Я не напряжена. — Она поднимает охапку своих вещей чуть выше. — Я не спала прошлой ночью, устала с дороги и у меня на эту неделю километровый список дел. Будет не слишком нагло попросить тебя, чтобы ты воздержался и не называл меня школьной учительницей и не высмеивал того, что я читаю, когда пытаюсь расслабиться у бассейна?