Бунт атомов
Шрифт:
Молодой ассистент поспешил к ней навстречу.
– Доброе утро, фрейлен. Я в отчаянии, что встречаю вас в такой ужасный день. Это невознаградимая потеря для всех нас, и мы...
Дерюгин не дал ему кончить.
– Фрейлен Дагмара, уговорите господина Гинце открыть лабораторию! Мы теряем время на разговоры, а между тем каждая минута может принести непоправимые последствия.
На вопросительный взгляд ассистента Дагмара умоляюще протянула руку.
– Если можно, господин Гинце. Я боюсь, что там действительно что-то произошло.
Гинце пожал плечами.
– В сущности,
От сторожки в глубине сада, слегка прихрамывая, приближался высокий худой старик с пышными седыми усами, с багровым шрамом вдоль правой щеки. На нем был костюм военного покроя, в руках толстая суковатая палка, на которую он опирался.
Он остановился в нескольких шагах от собеседников, приложив пальцы правой руки к козырьку в знак приветствия.
– Здравствуйте, Шпильман,- кивнул ему головой Гинце, - лаборатория заперта?
– Да, сударь, я позволил себе ее закрыть ночью, так как господин профессор забыл это сделать, по всей вероятности, когда уходил к себе. Прикажете открыть сейчас?
– Да, пожалуйста. Шпильман, и войдите с нами,- вы мне поможете переставить шкаф в весовой комнате.
Щелкнул замок, и все четверо вошли в дверь, предупредительно открытую старым солдатом.
Гинце шел впереди. На пороге большой комнаты он вдруг остановился и невольно прикрыл глаза рукой. Дагмара испуганно вскрикнула, а Дерюгин стоял неподвижно, весь бледный, рассматривая представившуюся их глазам картину. На мраморном столе, где была собрана новая установка, сиял нестерпимым блеском пламенный шар, величиной с человеческую голову. Он вздрагивал и как будто пульсировал. На ослепительном фоне его пробегали синеватые жилки, и вся комната была наполнена голубоватым туманом. В том месте, где шар касался мрамора стола, слышалось легкое шипение и потрескивание. В комнате было жарко и душно, как бывает перед сильной грозой, чувствовался странный острый запах...
Посетители стояли, как изваяния, не смея тронуться с места и не отводя взглядов от страшного явления, хотя глазам становилось нестерпимо больно.
Первым нарушил молчание сторож, вошедший в комнату с железным прутом, обмотанным на конце тряпкой, которой он смахивал пыль.
– Господин Гинце,- воскликнул он, с удивлением глядя на неподвижно стоявших посетителей,- ведь там горит что-то!...
И не успел никто из присутствовавших его остановить, как Шпильман бросился к столу и ткнул прутом в огненный шар.
Раздался сильный, сухой треск. Ослепительная искра, наподобие короткой молнии, вырвалась из пламени к концу палки, и старик упал навзничь, раскинув руки и глухо стукнувшись головою о пол. Тело его передернулось судорогой и осталось неподвижным.
Все это произошло настолько быстро, что никто из посетителей не успел пошевелиться. Когда Гинце бросился к старику и нагнулся, пытаясь его поднять, тот уже не дышал...
– Убит,- растерянно сказал ассистент, невольно отступая назад.
Дагмара стояла, опершись на стену, будто пригвожденная к ней, с широко раскрытыми глазами. Дерюгин
– Я это знал, я это знал...
Глава V Шар на свободе
Прошло по меньшей мере минут пять, пока все трое сколько-нибудь пришли в себя. Мужчины подняли тело старика и перенесли его в ассистентскую; здесь они долго старались привести его в чувство, но все оказалось бесполезным: сторож был мертв.
– Что же это такое?
– вырвалось у Дагмары болезненным стоном, когда стала очевидной бесплодность этих попыток, и ее спутники отошли растерянно от трупа.
– Это?
– переспросил Дерюгин, и звуки его голоса казались ударами грома в наступившей тишине.- Это - бунт атомов, возмутившихся против разбудившего их человека.
– Вы думаете, что здесь...- неуверенно начал Гинце.
– Я думаю,- жестко прервал его собеседник,- что здесь началось разрушение материи, которое, вероятно, уж ничем остановить нельзя. Вам известно, чем был занят вчера вечером профессор?
– Да. Он хотел испытать новую установку, имевшую целью ускорить и усилить энергию распада атомов азота...
– Ну, вот. И перед вами результаты этого опыта и первая жертва в ряду тех тысяч и миллионов, которые за нею последуют.
– Но почему же это должно грозить такой катастрофой? Если даже и случилось то, что вы предполагаете, то процесс не выйдет за пределы лаборатории и здесь же будет ликвидирован.
– Ликвидирован? Это говорите вы, ассистент профессора Флиднера? Разве мы не бессильны перед этой стихией? Разве мы можем хоть чем-нибудь повлиять на то, что совершается внутри этих проклятых атомов? Разве мы в силах остановить рост этого огненного вихря?
– Рост?
– новая мысль заставила Гинце броситься опрометью назад, в главную комнату лаборатории.
– Именно рост,- сказал Дерюгин, следуя за ним,- это то, что толкнуло на смерть профессора, то, о чем он говорит в своей предсмертной записке, и что таит в себе перспективу непоправимой катастрофы.
Действительно, на глаз было заметно, что клубящийся пламенем шар, все еще вздрагивавший над мраморным столом, сантиметра на полтора-два увеличился в поперечнике за полчаса, проведенные ими здесь.
Оба вернулись в ассистентскую, где Дагмара сидела на стуле с бессильно опущенными руками, с устремленным на труп старика взглядом.
Увидев вошедших мужчин, она будто очнулась от забытья и решительно встала.
– Послушайте, Александр,- сказала она, подходя к Дерюгину,- значит, это грозит чем-то серьезным?
– Это грозит мировым пожаром, Дагмара.
– Я не совсем это понимаю. Там происходит разрушение материи?
– Да, распадаются атомы, и освобождающаяся энергия возбуждает процесс в новых слоях воздуха, так что постепенно в круг разрушения втягивается все больше и больше вещества.
– Однако процесс распространяется довольно медленно, - нерешительно сказал Гинце.
– Разве это имеет какое-либо значение? Важно то, что мы ничем не можем его остановить... И потом, можете ли вы ручаться, что он не станет прогрессировать, что, когда количество выделившейся энергии станет достаточным, он не пойдет гигантскими шагами?