Булыжник под сердцем
Шрифт:
Я думала, она скажет грубость – типа, «опять приехали».
Но ее слова повергли меня в шок:
– Он гомофоб. И расист. Я думаю, опасен. Полон ненависти. Больной разум. На твоем месте я была бы поосторожней. И Джейми. Если что, звони мне. Днем или ночью. Не знаю, чем смогу помочь, но все же. Если что-то случится – звони.
– Бен, господи – с чего ты это взяла? Этот ублюдок тебе что-то ляпнул? Обидел тебя?
– Да тут не надо ничего говорить. Я всю жизнь лесбиянка, ты знаешь. Уже такое видела. Манеры, выражение лица, как он с тобой разговаривает. Он пытался скрывать – не получилось. Решил, что Моджо – страх господень, даже смотреть на него толком не мог. Как Салим и Тай. Расист, типа «вы, всякие там» и «я не расист, но». В общем, ничего хорошего.
– Господи, ты сказала Джейми?
– Нет смысла. Он хорошо маскируется. А она втюрилась по уши. Только – пойми
Я проводила ее с тяжелым сердцем. Бен не дура, и если она считает, что пахнет паленым… ну, по крайней мере, у меня не паранойя. Жаль, что нет Гейба, но он до Рождества в Европе.
День плавно перетек в вечер. Темнело, холодная ночь постепенно остудила дом.
Джейми все больше мрачнела. Я засуетилась, включила самую мощную конфорку, врубила телик и попыталась разговорить Ее Светлость. Без результата. Когда Джейми в таком настроении, лучше заткнуться, и мы молча уселись смотреть старый фильм.
Вернулся Моджо с огромным пакетом еды, на который я накинулась, как Бен Ганн на головку сыра [41] . Джейми ковыряла тикку из курицы и смотрела в одну точку, а около одиннадцати отправилась в спальню. Я знала, что она там рыдает, но ничего не могла поделать – только переживать.
41
Бен Ганн – герой книги Р.Л. Стивенсона «Остров Сокровищ», брошенный пиратами на необитаемом острове и 14 лет мечтавший о кусочке сыра.
Моджо грациозно вытер губы краешком кухонного полотенца и задумался. По телевизору Джон Уэйн [42] кого-то пристрелил. Я подождала. Наконец Моджо открыл рот:
– Дорогуша, этот… парень. Я обеспокоен.
– Не один ты, приятель. Бен тут распиналась, что он гомофоб, расист и все такое. Никогда не видела, чтоб она кого-нибудь так припечатывала – разве что другого философа. Я считаю, этот парень – полный отморозок, хотя он ничего такого не сказал, сплошь намеки, манера речи… Мне он действует на нервы.
42
Джон Уэйн (наст, имя Марион Майк Моррисон, 1907 – 1979) – американский киноактер, известен главным образом многочисленными ролями в вестернах.
– Да, наш новый друг все то, что упомянула наша дорогая, драгоценная умница Бен, и, боюсь, не только.
– Но, послушай, он обещал сегодня заглянуть, но так и не пришел. Может, слинял? Понял, что здесь ловить нечего?…
– Он еще объявится, рыбка, можешь мне поверить. Это меня и беспокоит. Думаю, стоит попросить этого милого Энди поставить мне завтра замок. Такой очаровательный мальчик и всегда рад помочь. На этот раз я присмотрю за своими драгоценностями. Только не волнуйся, дорогуша, – от этого одни морщины. Этот Шон – очередная Ошибка Джейми, и мы это знаем. Возможно, неприятнее, чем обычно – но ничего не поделаешь, остается переждать. Думаю, ты так и поступишь? Верная малышка. А пока разреши мне соблазнить тебя фисташковым калфи [43] . Оно в холодильнике, а зная твой здоровый аппетит…
43
Калфи – индийское мороженое.
И он объявился. На следующий день, когда я приехала домой после работы и визита к маме (которая, по-моему, выглядела немного усталой), Джейми радостно ворковала над букетом в упаковке, перевязанной стандартной ленточкой цвета блевотной зелени:
– Посмотри, это от него – правда, прелесть? И записка – он не смог вчера зайти, дома были проблемы – бедняга, уж я-то знаю, каково это! Господи, мне еще никто не присылал цветы! У нас есть какая-нибудь ваза? Где? Нет, я сама принесу.
В ту ночь он ей позвонил. Я засекла – пятьдесят минут. На этой неделе у нас намечалось два концерта – в четверг в Сент-Олбанс и в пятницу в Брайтоне, в клубе «Бух!». Платили хорошо, и я беспокоилась, будет ли Джейми на высоте, – а то у нее совсем крыша съехала из-за всей этой
Зря я нервничала – она выступила блестяще. Все наперебой галдели, какая она гениальная и неподражаемая актриса. Я впечатлилась, Джейми буквально сияла. Похоже, увлечение Шоном дало ей хороший толчок. Может, мы и впрямь к нему слишком строги? Джейми утверждала, что Шон просто пытается перебороть свое воспитание. Ну, думала я, может, так оно и есть. В нашей компании он пока еще не в своей тарелке – может, он исправится. Хорошо, если я ошиблась на его счет, потому что иначе он – безнадежная сволочь. Потому что иначе наша дружба с Джейми под ударом.
Мы с удовольствием отработали эти концерты. Было здорово, как в добрые старые времена. А в субботу отправились в культовую пирсинг-студию «Перфорация» в Брайтоне, где я проколола губу, а Джейми – козелок. Я сказала, что хочу еще татуировку, и Гейб обещал сводить меня к знакомому мастеру, Вану Бёрджессу. Мы посмеялись, вспомнив его первую записку мне – я тогда еще подумала, что он едет к ванной, потому что почерк у Гейба жуткий. Мы обсудили мою идею сделать наколку в виде племенного браслета, попереживали, больно ли это. Поели блинчиков и с воплями побегали по пляжу. По дороге домой мы болтали и слушали «Радио Четыре» и старые кассеты «Систерз оф Мерси», «Киллинг Джоук» и «Нью Модел Арми» [44] , а я заставила Джейми потерпеть Тупака, Кейт Буш, «Сайпресс Хилл» и «Вокруг Хорна» [45] . Ее Светлость стонала, но в глубине души ей они тоже нравились; к тому же нас хлебом не корми – дай поспорить, а тут такой случай. Мили пролетали незаметно, было клёво.
44
«Систерз оф Мёрси» (1980 – 1990) – британская готик-рок-группа. «Киплинг Джоук»(с 1978 г.) – британская постпанк-группа. «Нью Модел Армии» (с 1980 г.) – британская пост-панк-группа.
45
Тупак аль-Шакур (1971 – 1996) – американский исполнитель гангста-рэпа. Кейт Буш (р. 1958) – британская певица и композитор. «Сайпресс Хилл» (1988 – 1993) – американо-мексиканская рэп-группа. «Вокруг Хорна» (1965 – 1969) – популярное комедийное шоу британского комика Кеннета Хорна (1907 – 1969) на «Радио Би-би-си».
То была одна из наших последних счастливых поездок. Одна мысль о ней – и сердце будто шипы раздирают; мы так дружили, мы были так близки.
Через день после нашего приезда заявился Шон. Я решила, что дам ему шанс, роскошь сомнений и все такое. Без толку. Ни малейшего, блядь, толку. Ничего такого он не говорил – что-то неправильное было в самой манере речи, в том, сколько он рассказывал о себе, о своей тяжелой жизни. Вы уж меня простите, но его семья отнюдь не нищая: учился он в престижных школах, все самое лучшее. Ладно, может, его отец и был жестковат – в принципе, типичный торгаш, – но послушать Шона, так его папаша – Гитлер собственной персоной. Мне бы отец подарил в восемнадцать мотоцикл! А по словам Шона, отец его жалкий скряга, поскольку не раскошелился на последнюю модель. А в спорте… если б только Шону дали шанс, он бы на блюдечке получил олимпийское золото. Но сначала все были против него, а потом – о горе, – случилась травма, разорванное коленное сухожилие. Тоже мне, старые боевые раны. Мы даже узнали, как сильно он хотел служить в армии и стать десантником, или спецназовцем, или как их там, но, ч-черт, его признали негодным – у него приступы астмы, когда он волнуется. Господи, я не верила ни единому слову – от этих историй лажей несло за версту. Он явно рассказывал их не впервые – все отрепетировано. Я порадовалась, что Моджо уехал – он бы не вынес такого цирка, и мы бы не миновали скандала. Но Джейми все проглотила. Хлопотала вокруг Шона за ужином и подливала вина. Тоже мне, гейша хренова. Я удивилась, что она не омыла ему ноги и не вытерла их волосами. Блэээ.
Вечер получился так себе, так что я решила улечься пораньше и почитать американский нуар-триллер, купленный на последних гастролях. Я вылезла из ванны – в жутком розовом махровом халате, мужской пижаме «С. и М.» и тапочках в виде кроликов – и прошлепала на кухню выпить последнюю чашку чаю, и тут у меня за спиной кто-то появился. Я ничего не услышала, просто ощутила присутствие. Я нервно развернулась и увидела Шона, который стоял, прислонившись к косяку.
– Ебаный в рот – господи, ты всегда так подкрадываешься?