Бульвар Постышева
Шрифт:
Тот реагирует и пытается уклониться, но я же не дурак — я наношу удар тому, что в центре, самому здоровому и не ждущему удара.
Оп! И он уже зажался, сидя на асфальте.
— Ах ты, сука! — говорят его друзья и бросаются за мной.
Помните фильм «Спартак»? Он там один остался против нескольких. Что он сделал? Он побежал. И когда его догонял кто-нибудь (а они растягиваются во время бега), Спартак резко разворачивался и выхлестывал догоняющего. Мы много раз смотрели этот фильм — билеты-то десять копеек. Уже на бегу, не выпуская рейку из рук, я над ними издеваюсь:
— Ну, возьми,
Эти козлы так разогнались, что мои ребята их уже догнать не могут. Я тоже быстро бегу. Слышу, один догоняет. Резко торможу и с развороту:
— На! Получи!
Пока набегает следующий, понимая, что позади моя команда и этого первого здесь так не оставишь, он замедляет ход и смотрит, что там с другом. Потом зачем-то продолжает меня догонять. Ну, как хочешь — на и ты!
Братва подтянулась.
Парни проиграли.
Через пару-тройку дней с перемотанными головами нас ждали у школы. Зачем? Лишние хлопоты. Выпускной же был — школа не работает, каникулы, дебилы. Пиню искали на работе, нашли, но запал уже пропал — просто поговорили. На этом всё и закончилось. Шрамы остались.
Насчет бега хочу ещё с вами поделиться одним рассказом. Не хвастаюсь, и друзья подтвердят, что стайерские дистанции мне удавались. На школьных соревнованиях «Баргузин» я занимал первые места, и даже сама Гойшик — олимпийская чемпионка — приглашала меня тренироваться. Но я отдал предпочтение боксу. Ну, пока не об этом.
Провожаем мы, значит, Пиню в армию. Всё чин-чинарем — пьем пиво на торце шестнадцатого дома. Народ наш, боксерские перчатки, пожелания. Старший брат Андрюхи Нечеса Виталька вышел с коляской с сыном погулять. Уважаемый человек. Он нас лет на десять старше, но, во-первых, он Андрюхин брат, а Андрюха Пинин и наш кореш, во-вторых, он легенда-мотоциклист, не знающий тормозов, а потом ещё у них вся семья от природы здоровая — недаром, что Андрей мастер спорта по самбо, а Виталька и без того лось лосем. Но одно дело — борьба, а другое — бег. Однако, Виталя, немного поддав, почему-то решил, что он быстрее бегает, чем я. Может, ему так показалось, что он гораздо старше и здоровей, может, потому, что пиво у нас кончалось, а бежать в «Волну» никто ещё не хотел, но он предложил пари на ящик пива.
— Давай, — говорит, — на ящик «Боргио» от кольца одиннадцатого до «Волны» и обратно. Проигравший тащит.
— Давай, — отвечаю.
И мы зарубились.
Я пришел, а он в хвосте плетется. Пришел, чего-то хромает, говорит, что там лесотеховцы обурели.
— Вяжи, Виталя! Проиграл — выставляйся.
— Говно вопрос, — отвечает Виталя, — только пошли вместе, я же говорю — там лесотех обурел.
Пошли вчетвером: я, Пиня, Виталька и ещё кто-то, не помню.
Виталька денег дал, и Пиня с этим, которого я не помню, пошли быстрее нас за пивом — Пиня там работал, так, чтобы в очереди не стоять. А мы ещё не отдышались, да и Виталька чего-то хромал. У крыльца я говорю Витальке, чтобы он подождал, отдышался, а я зайду, посмотрю, где там Пиня потерялся.
Захожу, поднимаюсь на один пролет. Там стоят какие-то жлобы, курят, и вдруг один говорит: «Этот!» Тут же мне прилетает град ударов
— Пиня! Вы где там, уроды, потерялись?
Вначале я вижу, как появляются его апельсиновые штиблеты, потом слышу удивленный голос:
— Макена, тебя уже бьют?
И тут же, не раздумывая, апельсиновый ботинок с высоты второго этажа прилетает ближайшему в голову. Толпа, пинавшая меня, редеет, и я вижу, что у Пини руки заняты — ящик в руках. А эти ублюдки почему-то начинают убегать на улицу. Я следом. Вылетаю на крыльцо, гляжу, Виталька кого-то держит за руку. Без вопросов, я этому, кого Виталька держит, заезжаю в морду. Тот слетает с крыльца, а Виталя орет: «Не тот!» «Прости», — впопыхах говорю я и замечаю того, который наиболее больно меня пинал. Подлетаю, бью его в голову, он падает. Его пытаются поднять за руки друзья — медвежья, как говорится, услуга. Такой прекрасный ракурс для отличного пинка, чем я непременно пользуюсь, как будто штрафной пробиваю, правда, вместо меча — башка этого неудачника. Потом уже сверху, из общежитий, выбегают с хромированными спинками от кроватей в руках Лесотеховцы. А мы уже с пивом внизу. А вниз они не суются: там иногда стреляют.
Проводы были отменные.
— Виталь, а что это за парень был с тобой на крыльце, которого я ударил?
— А, друган мой — мастер спорта по биатлону, — отмахнулся Виталька.
Ну, что ж, будем считать, что мне повезло.
Через двадцать с небольшим лет, возвращаясь как-то вечером с тренировки, я остановился у павильона, который теперь поставили на кольце одиннадцатого, купить пивка. Купил, вышел, встретил знакомых. Присели на бордюр, сидим, вспоминаем, болтаем, курим. Рядом молодежь шибуршится. Девчушки смеются, ребята шутят. Один из них, в костюме «Адидас», сильно ругается.
— Братишка, завязывай — ты же не в сортире.
В ответ что-то буркнули непонятное.
— Чего ты там кряхтишь? Говорю, вяжи лаяться. Встану — всю команду вывезу.
Ну, это я так, всю сейчас уже, конечно, не вывезу, но спуску давать не хочется. А он отвечает: «Да ну?!»
— Чего, да ну-то, малыш? Хочешь попробовать?
— А чего мне пробовать? Мы в разных возрастных категориях.
— А, вот ты о чем. Ну да, несолидно детей обижать, ты прав, — отвечаю. — Но если будешь хамить, придется мне встать.
А он молодец, не пасует и говорит:
— Давай зарубимся бегом до кафе и обратно. На сто баксов! Посмотрим, кто круче.
— Тебе сколько лет, парень? — спрашиваю его.
— Девятнадцать.
— Я эту дистанцию бегал, когда ты ещё и не родился.
— Тем более, — говорит.
Забавно.
— Хорошо. Но баксов у тебя столько нету, а вот на пару бутылок пива — давай попробуем.
Народ заинтересовался. Положили мы газету на асфальт и решили так: кто первый на неё наступит — тот и выиграл. Бежим доверху, там, около кафе, табачный киоск. Его рукой надо задеть, а уж потом обратно. Договорились? Конечно. На старт. Внимание. Ломимся!