Бульдозер

Орлова Василина

– Привет!
– Майка вынырнула откуда-то слева, уцепилась за рукав.
– Ох и тусовку ты организовала, прямо страсть!..

– Отцепись от меня, пожалуйста, - ровным голосом сказала Елена и с силой разжала ее пальцы.

– Элен, ты чего?
– недоуменно вопросила Майка, но возглас ее был смыт волной шума, Майя так и осталась стоять на месте.

– Загордилась, - сказала Майка презрительно, дрогнувшим голосом и покривила губы, а на глаза навернулись слезы жгучей обиды.

Елена остановилась как вкопанная:

– Ты, значит, не ощущаешь за собой вины?

Она как-то

уже забыла, что сперва и мысли не хотела допускать о виновности Майки.

– Какую еще вину я должна ощущать?
– В круглых глазах Майи сидело по громадной слезе, готовой вот-вот переполниться.

– Разве не ты втащила меня на помост, то есть на подиум, тогда, в галерее?

– Ах, вот оно что...

– Ты надеялась, речь об этом никогда не зайдет, верно?
– бушевала Елена.
– Ты надеялась, что я никогда не узнаю о вашем сговоре с Кариной. Или ты будешь все отрицать? Не трудись, Кирилл все подтверждает.

– Кирилл подтверждает!
– ядовито усмехнулась Майя.
– что ж, значит, ему можно верить. Так оно в общих чертах и было. Только не надо таких громких слов - "сговор", "вина". Почему ты не спросишь меня о моих мотивах?

– А ты? Ты спрашивала меня о мотивах?
– задохнулась Елена.
– О моих намерениях тебе было что-то известно? Эх, Майя, как ты могла так подставить меня! Чем же я провинилась перед тобой, что ты так сурово меня наказываешь?

– Хорошенькое дельце, - бросила Майя.
– Наказываю, я, тебя? Скажи еще, тебе все это не нравилось. Скажи, что ты не была счастлива, когда тебе враз открылись такие возможности. Поверь, я хотела тебе самого лучшего. И действительно, поговорила с Кариной, рассказала о тебе, что ты талантливая, божьей искрой отмеченная... Ну, мы и подгадали...

– Подгадали!
– повторила Елена с горечью.
– По-твоему, мне не следовало знать правду. Вся моя жизнь оказалась построенной на лжи. Все мои слова обратились в пепел. Я бы не поступила так с тобой.

– Давай без этих твоих красивостей!
– Слезы Майи высохли.
– Ты слишком правильная, вот в чем твоя беда. Прешь как...... Я не знаю...... Как бульдозер, слепо и прямо, не замечая никого и ничего вокруг. Слава богу, что люди не все такие, как ты, вычерченные по линейке. В мире все гораздо сложнее, и не все укладывается в твои литые формулировки.

– Даже не пытайся заставить меня благодарить тебя. То, что ты сделала,предательство, если называть вещи своими именами. Мои прямые мозги не в состоянии понять твоей изощренной, изогнутой диалектики. Прости, Май.

Майя что-то еще кричала ей вслед. Но Елена больше не слушала. Все верно, она слишком правильная. Слишком однозначная. Слишком легко выносящая приговоры. Бульдозер! Это она и есть тот бульдозер, которым давят, сминают, ломают.... Но кто ломает? И из каких побуждений? Разумеется, из самых лучших.... То, от чего она хотела избавить окружающий мир, оказывается, сидит в ней самой. Или?.. Или все правильно? Бульдозером не рождаются. Ты этого хотела, Елена?

На полотне то ли ядерные клубы пыли, то ли какие-то хвосты пересекают горизонт крест-накрест. Непопулярная тема. Рядом лимонно-желтое солнце садится за стилизованные русские лохматые

и тяжелые леса, костер прорезает густеющий мрак вдалеке, за речкой. Если бы не солнце-лимон, такое неуместное в этой в общем-то выдержанной картине, ею можно было бы любоваться. Плоскости, нарезанные на разноцветные квадраты, круги и треугольники. Стало уже так банально, ничего не говорит ни уму, ни сердцу. Сирени и подсолнухи, беззаветно и однообразно любимые художниками. И разумеется, бесконечные осени в скверах и улицы под дождем, слишком общие, чтобы угадать в них настоящие места, места с собственными названиями и живыми людьми. Посреди всего этого разгула воображения - десяток неизменных картинок с вишневыми губами, бутылками и рюмками, шляпами и зеркалами, в которых отражены острые профили роковых женщин.

Груды планшетов, и возле каждой - бородатый или безусый, с ищущими глазами художник.

Подскочил Стив Безобразов, запыхавшийся, теребящий правую кустистую бровь. Казалось, он непременно- непременно хочет ее оторвать.

– Бульдозер!
– стенал Стив.
– Бульдозер!.. Елена, мы погибли.

– Что "бульдозер"?
– почернела лицом Елена.
– Восстание машин? Да говорите толком!..

– Не смог!
– убивался Стив.
– Казните, прикажите в фонтан залезть, спеть петухом, пожалуйста! Не смог, не смог!..

– То есть как это "не смог"? А раньше вы сообщить могли?

– Прораб меня послал.

– Куда послал, ко мне? Какой прораб? Ничего не понимаю.

– Да не к вам, а послал конкретно. Туда, где спина теряет свое почетное наименование. Прораб на стройке.

– Так, - сказала Елена и сжала пальцами виски.
– Вы мне можете внятно, спокойно объяснить, что случилось и где обещанный бульдозер?

– Петухом спеть, - причитал Стив, - все, что угодно...

– Да на черта мне ваше петушиное пение!..

Взмокший от жары и неудачи Стив по порядку доложил обстановку, и Елене пришлось вмешаться самой.

Бульдозер все-таки был пригнан. Огромный, с громадным, угрожающим ковшом, он вызывал в наследственной памяти присутствующих смутные опасения, которые относятся, видимо, к тем временам, когда наш безрассудный предок ходил на мамонта.

Бульдозер возвышался неподалеку, внося оттенок сумятицы в собрание, на площадь его вкатывать не решились, да в этом и не было необходимости. Елена дала команду, и махину украсили ярко-красным транспарантом, стилизованным лозунгом "Фронт радикального искусства".

Взойдя на второпях сколоченный помост, Елена приблизилась к микрофону, и гул на площади улегся. Все-таки с непривычки выступать перед большими аудиториями волновалась, колени дрожали.

– Дорогие друзья!
– произнесла, пробуя голос. Слова раскатились над площадью, и Елена услышала их, возвращенные мониторами. Голос звучал непривычно, но уверенно.
– Дорогие друзья, мы собрались здесь, чтобы провести серьезную и масштабную акцию. Сегодня среди нас присутствуют деятели искусства, мы рады их видеть. Страшно узок их круг, но не так уж и далеки они от народа. Потому что если искусство не идет в народ, то народ идет в искусство. И последствия могут быть непредсказуемы...