Бухгалтер

Московцев Андрей

Пассажиров особенно испугала девушка. Алика, до предела взвинченная последними событиями, выглядела безжалостной: злое, решительное лицо обрамляют густые черные волосы, голубые глаза смотрят холодно, как бы насквозь. На лице никаких следов косметики. Движения точные, короткие. Но все-таки главное — глаза! Огромные, немного навыкат, обещают без колебаний убить любого, кто начнет вякать не по делу или дергаться.

Один пассажир в кузове медленно опускает руку в карман, пальцы нащупывают мобильный телефон. Алика сразу заметила, как неестественно напряглось лицо, опустились глаза. Не говоря ни слова, девушка

прижимает приклад автомата к плечу, ствол поднимается. Голова дурака в перекрестье прицела. Вокруг пассажира с телефоном образуется пустота — сидящие вокруг люди чудесным образом переместились в пространстве, как-то усохли. Человек почуял неладное, поднимает глаза и кровь застывает в жилах: черный ствол смотрит прямо в правый глаз, до смерти осталось мгновение. Пальцы разжимаются, в полной тишине телефон с оглушительным стуком падает на доски. Некоторые из пассажиров отворачиваются, ладони ложатся на лица. Видимо, уже знают, как разлетаются мозги от пуль Калашникова…

Хо закончил сливать бензин, аккуратно завернул крышку. Василий достает мятую бумажку. Двадцать долларов неизвестно как завалялись в кармане и выглядели вполне прилично. Шофер затравленно смотрит на здоровенного парня с автоматом, боится пошевелиться. Барабанщиков сует деньги, говорит Алике:

— Едем, баронесса, оставьте несчастных. Девушка зло зыркнула по сторонам, автомат неохотно опускается.

— Что с тобой? — спросил Василий, когда отъехали.

— Не знаю, — тихо ответила девушка, — устала я. Все бесит, раздражает, всех поубивать хочу. Одни гады кругом!

— Да ладно тебе, успокойся. Скоро выберемся.

— А как?

— Не знаю, — весело ответил Василий, — но выберемся точно, — выехали на ровное место и уазик резво побежал на подъем, — сейчас вот поднимемся, осмотримся и чего нибудь придумаем!

На вершине холма остановились. Вокруг расстилаются бескрайние рисовые поля. Джунгли остались далеко позади. Слышится далекий вибрирующий рев. Сердце Василия радостно стукает. Вертит головой, даже на капот вылез.

— Вон он! — крикнул Хо.

Он сразу догадался, чего ищет Василий, только не понял, чего радуется — вертолет летит по их душу. Темно-зеленая машина идет на посадку, скрывается за лесопосадкой километрах в трех.

— Вася, ты никак опять в полет собрался? — с тревогой спросила Алика.

— Ну не в плавание же? — резонно ответил он.

— Мы уже летали, — напомнила девушка, — помнишь, чем закончилось?

— Помню, — махнул рукой Барабанщиков, — то самолетик, фанера! Вертолет — машина солидная, ветерком не унесет.

Спрыгнул с капота, посмотрел в глаза девушке:

— Алика, другого выхода все равно нет. Сейчас время против нас. Она вздохнула:

— Снова налет, мордобой, угон воздушного судна. В кого я с тобой превратилась, злыдень? Я — кандидат математических наук!

— Ты только собираешься им стать, — уличил Барабанщиков.

Через минуту ехали вниз и счастливый Василий ищет дорогу к аэродрому.

— Сама говорила, что диссертация не дописана, — весело говорит он, — вот вернемся, тогда и станешь ученой.

Дорогу на аэродром наконец отыскали и уазик молодым козлом поскакал по колдобинам, звонко дребезжа старыми железными костями. Но тряски никто не почувствовал — ощущение успеха овладело всеми.

Загнали

машину в лесопосадку, дальше пошли пешком. На границе леса и летного поля остановились. Небольшой аэродром времен вьетнамской войны, старая взлетно-посадочная полоса. На краю поля несколько хибар, выкрашенных в яркий красный цвет. Наверно, чтобы слабовидящие пилоты по ошибке не сели на них. Самое главное — в конце взлетной полосы из транспортного самолета выбегают вооруженные солдаты. Рядом несколько открытых грузовиков. Солдаты сразу забираются в кузова и машины трогаются.

— Думаешь, за нами? — спросила Алика.

— А за кем же еще, — удивился Василий, — я в совпадения не верю.

— Смотри! — пихнул в бок Хо. К вертолету неторопливо ползет автозаправщик.

— Господи, наконец-то ты сжалился над нами, — забормотал Василий и истово перекрестился, — теперь только бы не опростоволоситься перед Тобой. Все в машину! — скомандовал он.

Снова сели в уазик, развернулись и поехали вдоль лесополосы.

— И куда мы полетим? — спросила Алика таким голосом, как будто она уже в салоне авиатакси, но еще не выбрала, куда бы ей слетать.

— В столицу, дорогая баронесса, — твердо ответил Василий, — хватит бродить по лесам. Мне надоело спать на деревьях, кушать печеных змей и драться с лесными придурками. Мне надоел такой отпуск!

— И мне тоже. А как ты, Хо?

— Полечу с вами, — ответил старик, — вы единственные, кто может подтвердить, что я не совершал преступлений.

— Ну вот и ладно, — сказал Василий. Остановил машину, вышел. Расправил и без того широкие плечи:

— Сейчас начнем!

Стоящая на краю поля машина была МИ-8. Большая, надежная, с четырьмя топливными баками: два снаружи, два внутри, в каждом почти по тонне топлива. Последняя машина с солдатами скрылась за лесопосадкой.

— Вперед! — скомандовал Василий и бросился к вертолету…

Второй пилот захлопнул крышку горловины топливного бака, неторопливо вытер руки тряпкой и побрел к стоящим на другом конце летного поля домикам. Пока начальство будет руководить ловлей террористов, надо отдохнуть. Наверно, придется полетать над джунглями, изображая поиск, хотя что можно увидеть с высоты в сто метров в сплошных зарослях? Только технику зря гробить, а она и так старая, того гляди рассыплется в воздухе. Бортмеханик еще, как назло, заболел, работай тут за него. И вообще, надоело все, скорее бы домой. Тяжко вздохнул, поднял глаза. Подавился воздухом… прямо на него бегут трое: впереди здоровенный светловолосый парень. Кулаки с голову пятилетнего ребенка. За ним девушка с автоматом, сердитая и решительная. Темные волосы развеваются на ветру, как у демона. Последним едва поспевает старик. Все вооружены, злы и очень опасны…

Первый пилот еще возился в кабине, как вдруг раздалась громкая дробь шагов и в лоб ему уперся ствол пистолета. Летчик скосил глаза, увидел, как вяжут второго пилота, нервно сглотнул. Громадный светловолосый мужик со злым лицом сграбастал за шиворот, швырнул в конец салона. Там поймала голубоглазая черноволосая женщина, будто полупустой мешок риса. Одной рукой вдавила пилота в стенку салона, другой так заломила руку, что взвыл. Возле связанного второго пилота сидит пожилой мужчина, из местных. Встает, ласково говорит: