Будущее в подарок
Шрифт:
– Значит, удалось наладить диалог между культурами?
– Удалось.
– А мусульманский экстремизм, который всерьез проявил себя в начале века?
– Мы уже более тридцати лет не знаем этой проблемы.
– Как же она была решена?
– Насколько я знаю, несколькими путями. Удалось взять под контроль источники, из которых финансировалась деятельность радикальных мусульманских организаций. Кроме того, международные силы блокировали незаконные поставки радикалам оружия и боеприпасов. Прежде всего, из России. Но не только. Наконец, были уничтожены все лидеры, выступавшие за
– Разумные меры, – признал Питер.
– Да и население этих стран в какой-то момент устало от исламских радикалов: от постоянного насилия, от взрывов, которые они устраивали, от кровавых разборок между шиитами и суннитами. В результате экстремизм отступил. Хотя времени потребовалось много.
Питер был доволен таким исходом. Через секунду он вновь оживился.
– А русская православная церковь? Она пошла на сотрудничество с католической?
Ее лицо выразило сдержанное недоумение:
– Разве она отказывалась?.. Мне об этом не известно.
Похоже, такой проблемы теперь не существовало.
– А экономический кризис? Он разразился во второй половине две тысячи восьмого и фактически не закончился до того, как меня… ранили. С ним удалось справиться?
– Кризисы в экономике были и позже. До тех пор, пока не появилось Всемирное правительство. Процессы глобализации требовали этого. Единая в масштабах Земли экономика должна действовать по единым законам и регулироваться из одного центра.
Как сильно изменился мир. Сколько всего успело произойти.
– Давно существует Всемирное правительство?
– Более тридцати лет.
– И как оно избирается?
– Всеобщим голосованием. Раз в четыре года.
– Министры представляют какие-то всемирные партии?
– Нет. Таких у нас не существует. Партии давно потеряли свое значение. Они еще действуют в пределах некоторых территорий. Но большой роли не играют.
«Этого следовало ожидать, – заключил Питер.
– Ничего удивительного». Уже тогда, в начале века, партии всё более превращались из инструмента представительства интересов граждан в некие самодостаточные организации, позволяющие делать карьеру тем, для кого политика стала ремеслом.
– А кто руководит территориями?
– Органы самоуправления.
Он покосился на Линду.
– А этот… Зайдель, он министр Всемирного правительства?
– Да.
Питер сдержанно улыбнулся.
– Я, признаться, до сего момента не понимал, какого правительства он министр. Занятная личность… – Чуть позже лицо его посерьезнело. – Хотелось бы вот еще что выяснить: тогда, в начале века, все большей проблемой становилось безудержное потребительство, которое началось в Северной Америке, а потом захватило значительную часть жителей Земли. Проблема вовсе не в том, что это было не слишком… интеллектуальное существование: жить только для того, чтобы потреблять. Дело в другом – всё более распространялся стиль жизни, который ресурсы Земли никак не могли обеспечить. Хорошие вещи выкидывали не потому, что они испортились, а потому, что вышли из моды. Но зачем выкидывать мобильный телефон, куртку или туфли только
– Это ушло в прошлое, – все тем же ровным голосом принялась объяснять доктор Андерсон. – Общество серьезно изменилось в тридцатые годы. Мы перешли на концепцию разумной достаточности. Сейчас не принято иметь помногу одних и тех же вещей. Не принято выбрасывать вещи и устройства, пока они нормально выполняют свои функции. Если что-то может быть в общественном пользовании, то это находится в общественном пользовании. То есть разумное сочетание удовлетворения потребностей и экономии ресурсов.
Да, мир изменился очень сильно. И, похоже, в лучшую сторону. А Виктория? Где она? Чем занята? Есть ли у нее семья? Дети? «А ведь ее дети – мои внуки, – с каким-то детским удивлением подумал Питер. – Им, наверно, уже за двадцать. Подумать только – у меня могут быть взрослые внуки…»
Его мечтательная улыбка озадачила Линду:
– Вы что-то вспомнили?
– У меня могут быть взрослые внуки, – несколько смущенно проговорил он. – Понимаете, я не ощущаю, что прошло полвека. Мне странно, что им может быть больше двадцати лет.
Он все-таки устал. Прикрыл на время глаза.
– Хотите отдохнуть?
– Да, немного, – сознался он.
– Я вас на время оставлю.
Поднявшись, она плавно прошла к выходу. Питер заснул сразу после того, как закрылась дверь за доктором Андерсон.
Глава 2
Его разбудили негромкие звуки. Доктор Кацав и доктор Ашруни готовили к работе прибор, тот самый, который уже применяли. Вновь была снята пижама. Облегающие накладки охватили ноги выше и ниже колен. Потом – руки выше и ниже локтей. Он почувствовал уже знакомое покалывание.
– Повышаю интенсивность, – сообщил доктор Кацав.
Питера опять мучила щекотка в мышцах. И опять он терпел. На этот раз процедура продолжалась дольше, чем прежде.
– Как вы себя чувствуете? – осведомился Кацав, едва накладки были сняты.
– Нормально, – с легкостью ответил Питер. – Когда я смогу ходить?
– Через два или три дня. Если все пойдет так, как мы рассчитываем.
Ему казалось, два-три дня – чересчур много. Как выдержать столько? Им владело нетерпеливое желание поскорее покинуть эту палату, вторгнуться в большой мир, тот, который он совсем не знал, но страстно хотел узнать.
– Может быть, мне самому потренироваться? – Он смотрел на доктора Кацава с надеждой.
– В этом нет необходимости. Процедуры достаточно эффективны. Отдыхайте. Доктор Андерсон скоро придет.
Он вовсе не нуждался в докторе Андерсон. Ему хотелось побыть одному, поразмышлять о важных для него вещах. Как это – перенестись во времени? Он перенесся. На пятьдесят лет вперед. Правда, не в машине времени. Которой, скорее всего, и быть не может. Какая разница. Все эти годы как бы не существуют для него. Пронеслись незаметно. Теперь он в ином времени. Иная жизнь – там, за пределами этой палаты, этого здания. Иные люди. Самое удивительное было в том, что он мог коснуться этой жизни, выйти за пределы этого здания, узнать этих людей, то, как и чем они живут.