Будем жить!
Шрифт:
– Не уверен насчёт степени тяжести повреждений, ничего серьёзного врач не озвучил. Может быть, лёгкие, а не средние.
– А кто давал медицинское заключение? – это снова майор… как его хоть зовут, интересно?
– По вызову прибыл Игорь Викторович Дараев, насколько я знаю, замглавврача горбольницы Верхнего Волока, по крайней мере, именно он, при мне, перевязку делал. А кто писал заключение… наверное, тоже он, но не уверен…
– Есть такое заключение, тридцать седьмого девятого месяца, за подписью Дараева! – через десяток секунд выдал кадровик, чему-то злорадно скалясь. – Действительно, указаны лёгкие повреждения. Ты что, сержант – руку ломал
Кажется, Ероху тут не очень любят… Слишком весел старлей, и слишком бледен шакал – вот только понять бы, почему?
– Так точно, но не успел довести до конца – вмешался Свят… старший лейтенант Кузьмин. И я тогда вообще гражданским был, а не сержантом…
– Замечательно. – майор по-прежнему спокоен и даже несколько рассеян… или хочет выглядеть таковым, как-то он стоит слишком… правильно, и руки держит рядом с оружием. Ох, непростое нам начальство досталось… как бы не встрять хуже, чем даже здесь, с Ерошиным! – Старший лейтенант Фирсов, я думаю, пора вызывать комендантский патруль. Налицо попытка использования служебного положения в личных целях, оскорбление действием, угрозы младшему по званию, попытка применении госресурса для оказания давления на младших по званию – ничего не забыл?!
– Ещё введение в заблуждение сослуживцев в личных целях, тарщ-майор! – с удовольствием подсказал старлей.
– И это тоже вносите, лейтенант, лишним не будет. – согласно закивал майор. Ерошин не выдержал:
– Товарищ майор, я же не… я не пытался… не хотел!
Майор ухмыльнулся:
– Конечно-конечно, ничего вы не хотели, лейтенант, и не пытались даже. И запись ваших сегодняшних слов, она тоже поддельная, никаких сомнений. Надо же, как вас не любит кто-то – столько усилий, чтобы кристально честного лейтенанта очернить! Да так сильно не любит – не поленился этот «кто-то» сержанта вам подсунуть, чтобы вас спровоцировать, да? А сержант-то каков – как хитро всё организовал! И капитана Рутенева привёл, и меня пригласил, и потом как притворялся!
В проёме дверей показалось двое комендачей – сержант и ефрейтор с повязками на рукавах. Капитан Рутенев махнул в сторону Ерошина рукой:
– Арестовать, поместить под охрану, до завершения расследования режим содержания строгий. Выполнять!
Коменданты быстро и без дополнительных вопросов выдернули из кобуры у шакала пистолет, на руки накинули возникшие «из ниоткуда» наручники и, придерживая за плечи, вывели из помещения. Майор кивнул обоим офицерам (его собственный напарник оставался чуть за спиной у начальства) и совершенно буднично зевнул:
– Так, с этим Ерошиным понятно… Старлей, оформи как полагается, и нам высылай, я думаю, недолго ему осталось погоны носить. Разжаловать, вон из армии – и пусть чешет куда хочет, но подальше от ПРА… надо же, напасть на гражданского, да ещё и звездюлей выгрести! Явное служебное несоответствие, даже говорить не о чем. А вот с тобой, сержант, мне кое-что непонятно. Что-нибудь на него есть, Володя?
Старший лейтенант Фирсов как раз перестал барабанить по кнопкам и повернул лицо к майору:
– Как не быть, Валерий Петрович? Есть немного… но странностей более чем. По периоду срочной службы – всё чисто, действительно младший сержант; при этом ухитрился получить звание через неполных два месяца с начала службы, «…за проявленный личный героизм и мужество!». Само по себе небывалый случай, собственно; особенно учитывая формулировку приказа и часть, в которой проведено повышение… у полковника Ларева благодарность получить – редкость, а тут лычки! Остальные
Майор задумчиво полистал папочку и кивнул:
– Ага, нашёл… Какие интересные призывные нынче пошли… Не хотите о себе рассказать, бойцы? Вы там, в ЦУП-е у Ларева, чем вообще занимались?!
Весло и День, не сговариваясь, чуть сдвинулись мне за спину, предатели! Опять я на амбразуру, да?! Ну погодите, я вас ещё научу-у… строем зубы чистить!
– Товарищ майор, в ЦУП-е мы вели учебную подготовку курсантов как инструкторы. Спецкурс выживания в дикой природе – местной, в смысле, природе. Отряд носил… носит, надеюсь, неофициальное наименование «анархисты», ещё «партизаны» и тому подобные. Боевые выходы – это, я думаю, нам записали те учебные рейды, в которые мы взводы курсантов выводили, по взводу на несколько суток…
Вмешался до сих пор молчавший старший лейтенант, которого майор называл Толей:
– И чем так выделялись ваши рейды, что их как боевой выход оформляли? Насколько я знаю, в учебке ППД тоже выезжают из расположения и иногда даже ночуют в условиях дикой местности! Подумаешь, спецоперация – пересидеть ночь под бронёй «бэтра»!
Весло не сдержался и хихикнул, тут же заткнувшись и снова замерев за моим плечом. Лейт обиделся (хотя скорее вид сделал, не похож он на обидчивого пижона):
– Что смешного, ефрейтор, я сказал?
– Ничего особенного, товарищ старший лейтенант, только… мы пешком ходили. Всей техники – радиостанция с аккумуляторами, ну и личное снаряжение, конечно. Минимум снаряжения – оружие, боеприпасы, аптечки, спальники, у командира бинокль ещё был, потом у кое-кого из наших тоже…
– Скольких вы успели прогнать через ваш курс? – майор сразу ухватил суть.
– Весь наш призыв, товарищ майор! Все четыре учбата, повзводно, некоторых дважды, плюс личный состав УЦПП, факультативно.
– И сколько человек потеряли в процессе?! – чего-то он чересчур нервно реагирует, куда спокойнее был, когда шакала Ерошина прессовал…
– Ни одного, товарищ майор. Были некоторые… инциденты, но без смертельных случаев и инвалидностей.
– Та-а-ак... Теперь я ещё кое-что вспомнил – Следопыт, это ведь тот самый Следопыт, который, около месяца назад, вместе со своей группой на убийц действительного военнослужащего РА вышел, по следу вроде бы? И отряд карателей на банду навёл, да?
– Так точно, тарщ-майор!
– Тогда одно мне не понятно – почему Ларев вас из своих лап выпустил? Как вы в ППД-то оказались?!
Умеет майор неприятные вопросы задавать. И отвечать придётся – лучше сразу закрыть все непонятки, может, мы ему не подходим в принципе, и он прямо сейчас от нас откажется? Лучше уж так, чем узнать лишнего, а после получить, например, подписку о невыезде лет на десять, или ещё чего похуже…