Будаг — мой современник
Шрифт:
В растерянности я отступил в сторону. Сона оказалась права. Что мне делать?
Видно, караульный пожалел меня, он наклонился к самому моему уху:
— Если дело у тебя серьезное, то лучше пойти к Азизу Ахмедову. Настоящий начальник здесь он.
Я решил последовать его совету и уговорил караульного:
— Скажи ему, что я был батраком у кочевников целый год, а они не кормили меня и ни копейки не заплатили.
Тот снова поднялся наверх и быстро вернулся, открыл ворота и впустил меня. Я поднялся по лестнице на второй этаж.
В
— Телефон. Видел когда-нибудь?
Я мотнул головой:
— Не видел, но в школе рассказывали.
— Ты учился в школе? А откуда ты?
— Зангезурец я.
— Зангезур большой.
— Из Вюгарлы.
— На что жалуешься?
Я повторил то, что рассказал караульному.
— А где ты сейчас живешь?
Я объяснил.
— После обеда за тобой заедут, покажешь дорогу к кочевью. Мы никому не позволим обижать батрака! Советская власть — это власть таких, как ты, бедняков и батраков.
— У меня к вам еще одна просьба!
— Какая?
— Пошлите меня учиться!
— Через месяц придешь ко мне. Будешь учиться! — Он поднялся с места и, подойдя ко мне, пожал мне руку. — Иди домой и жди наших товарищей.
Я ушел от него окрыленный. Да, прав был мой отец, когда боролся за Советскую власть. Именно о такой власти он мечтал. Как жаль, что ни он, ни мать не дожили до этих дней. Если бы это случилось годом раньше! Как бы все иначе обернулось!.. Я точно проснулся от долгого и тяжелого сна.
Когда я рассказал Соне о результатах посещения Совета, она всплеснула руками:
— Пусть аллах сделает все их начинания удачными… — А потом с жаром добавила: — Пусть отсохнут руки у тех, кто издевался над Будагом, пусть отсохнет язык у тех, кто говорил о нем плохо!
После обеда к дому подъехали четыре всадника. Я сел к одному из милиционеров на круп коня, и мы поехали. Милиционеры пели, шутили, а я всю дорогу думал о планах на будущее.
«Продам на базаре баранов, которых получу у Рафи. Часть денег отдам Соне на хранение, а на остальные как-нибудь проживу до осени. А осенью пойду в школу. Если будут какие-нибудь затруднения, обращусь прямо к Азизу Ахмедову. Какой замечательный человек!.. Большой начальник, а пожал мне руку как равному… Да, Советская власть — моя власть! Если за моей спиной стоит такая сила, кто осмелится нарушить мои права?»
Мы все выше поднимались в горы, а навстречу с вершины Ишыглы полз туман. Скоро горы скрылись в его густой пелене, посыпался мелкий дождь. Я был укрыт широкой спиной, а милиционерам приходилось туго. После долгого трудного пути, уже под вечер, мы добрались до места, где еще два дня назад стояла кибитка и загоны для скота. Кочевье ушло, здесь не
Милиционеры решили, что следует подняться чуть выше, авось кочевье ушло недалеко. Вскоре мы увидели несколько кибиток, откуда на нас бросились, злобно рыча и оскаливаясь, черные псы.
Но это оказалось другое кочевье. Парни, выбежавшие из кибиток, чтобы унять псов, не знали, когда и куда ушло кочевье, располагавшееся ниже.
— Мы не можем вернуться к товарищу Ахмедову с пустыми руками, — повернулся ко мне один из милиционеров. — Как ты думаешь, куда мог перекочевать твой хозяин?
Я пожал плечами.
— Переночуем в каком-нибудь селе, а рано утром продолжим поиски, — решил он.
Мы свернули на тропу, чтобы спуститься по более пологому склону.
Туман рассеивался, дождь прекратился. Всадники стряхнули с папах воду и повеселели.
И мои думы потекли по новому руслу.
«Наверно, Рафи найти будет трудно. Стоит ли мучить и утомлять милиционеров? Лучше вернуться обратно. До осени придется мне подождать, а потом пойду учиться. Азиз меня пошлет… Правда, Сона в доме не хозяйка, живет в доме братьев мужа. Захотят, ли они держать нахлебника? И ей жизнь испорчу, и сам ничего не добьюсь. Лучше всего наняться в работники. Как-нибудь дотяну до осени, а там посмотрю, что к чему. Раз Советская власть — власть бедняков, горевать мне не придется…»
Мы прибыли в село, в котором я раньше никогда не бывал. Видимо, милиционеров здесь знали: в одном из домов, как только мы въехали во двор и спешились, к нам подбежал парень (это был сын хозяина), взял повод из рук милиционера, который, как я понял во время пути, был старшим.
Хозяин позвал всех в дом. Приглядевшись ко мне при свете десятилинейной лампы, он вдруг кинулся меня обнимать. Оказалось, что он вюгарлинец и живет здесь после бегства из нашей деревни.
У хозяина была огромная семья: помимо жены, пятерых сыновей, двух дочерей и тещи — вдова его умершего брата с двумя детьми, мальчиком и девочкой, младший брат хозяина, двоюродная сестра хозяйки. Прошло довольно много времени, прежде чем я запомнил, кого как зовут и кто кому какой родней приходится.
У меня на роду, верно, было записано остаться в этом селе. Узнав, что родители и сестры у меня умерли и что я с милиционерами ищу бывшего своего хозяина, который обидел меня, мой земляк стал уговаривать меня остаться у него. В его большом хозяйстве был необходим помощник.
Я поразмыслил и решил согласиться: лучшего хозяина мне не найти, а идти с пустыми руками в дом к Соне я не мог.
И милиционеры обрадовались: им не хотелось докладывать Азизу Ахмедову, что поездка оказалась безрезультатной. Одного из милиционеров я попросил заехать к Соне и рассказать ей обо всем: когда, мол, представится возможность, я оповещу ее о своем житье-бытье.