Будаг — мой современник

Велиев Али Кара оглы

Когда примчался в колхоз, здесь уже собрались все жители села. Вскоре пришла машина с секретарем райкома партии и прокурором. Аббасзаде был бледен.

— Да, — сказал он, — враг оказался расторопнее нас. Он превратил нашу праздничную встречу в траур!

Нури Джамильзаде куда-то отлучился, а когда вернулся, шепнул мне и Аббасзаде:

— Пятеро родственников Авеза исчезли из села.

Увидев только что прибывшего в село Балаева, секретарь райкома гневно проговорил:

— Не найдешь убийц — пеняй на себя!

Балаев молчал.

А народ все прибывал и прибывал.

Я все еще не мог прийти в себя. Мой самый

старый, мой самый верный друг юности, деливший со мной последний кусок хлеба, первые горести и радости, убит предательской рукой.

Сердце сжимала боль, когда я переступил порог его дома, где было тесно от столпившихся там людей. Женщины плакали в голос.

Аббасзаде сказал, что торжественная панихида состоится на агдамском кладбище. Тело убитого положили в машину, и траурная процессия двинулась в сторону Агдама.

На кладбище Мурадбейли открыли траурный митинг. Первым выступил Аббасзаде. Я был как в тумане, когда назвали мое имя. Что говорить? О чем? Как выразить горе, утешить несчастную Мюлькджахан, поддержать маленьких детей?..

Великим напряжением воли я собрался и начал говорить о том, как жил Керим, как болел за общее дело… «Он вышел из народа, жил для народа и навсегда останется в сердце народном! Прощай, друг! Прощай, брат!»

Гияс Шихбабалы сообщил, что трудящиеся Агдама в связи с тяжелой утратой решили ближайшие два дня работать на полях колхоза «Инглаб», чтобы помочь с уборкой хлопка.

Секретарь райкома комсомола сообщил, что отныне пионерская организация села будет носить имя убитого председателя.

Заведующий земотделом Фархадов предложил назвать именем Керима и колхоз, где он председательствовал.

Могилу вырыли у гранатового куста, чтобы красные гранаты напоминали о крови, пролитой моим другом.

После похорон я отвез Мюлькджахан с детьми к нам домой. Аббасзаде велел тут же выделить для семьи Керима квартиру в Агдаме, чтобы они не возвращались в село, где он был убит.

Я дал телеграмму Джафару Джабарлы:

«Председатель колхоза «Инглаб», ваш друг и почитатель Керим, предательски убит классовыми врагами».

Вскоре пришла ответная телеграмма Джафара Джабарлы, адресованная семье, а следом — подробное письмо, которое мы потом поместили в газете «Колхоз седасы».

Джабарлы писал:

«Я вздрогнул от выстрела, направленного в Керима. Это сильнее удара, нанесенного Давлет-беком Айдыну. Это трагичнее тех невзгод, которые выпали на долю Октая. Если услышит Алмас, она заплачет кровавыми слезами… Как я теперь вступлю в дом, где жил Керим? Какими глазами взгляну на его детей, названных именами моих героев?

Я хочу разделить горе с сестрой своей Мюлькджахан. Считайте, что и мое плечо несло гроб с телом нашего незабвенного друга.

Брат Керима Джафар».

Джафар Джабарлы прислал крупную денежную сумму семье Керима и обещал помогать детям, пока они не встанут на ноги.

* * *

Аббасзаде сдержал слово. Не знаю, куда и кому он пожаловался на Балаева, но того спешно вызвали в Баку. Больше я его не видел.

Вскоре после убийства Керима произошли некоторые изменения в районе.

Из Центрального Комитета был прислан новый председатель райисполкома. Раньше этот товарищ был заместителем заведующего отделом ЦК.

Нашего молодого заведующего земотделом Юниса Фархадова избрали председателем колхоза «Инглаб». Нури Джамильзаде назначили прокурором города Гянджи, что было явным повышением: из маленького Агдама в Гянджу!.. Председателя ревизионной комиссии перевели на работу в город Барду. Секретарь райкома комсомола стал начальником отдела ГПУ в Агдаме. Завженотделом Ясемен проявила себя активным и боевым товарищем, и ее назначили заворготделом.

Были проведены существенные кадровые изменения, и партийная работа от этого только выиграла. В районе установилась некоторая стабильность и спокойствие. И это было результатом работы райкома партии и райисполкома. Аббасзаде дружески сошелся с новым председателем райисполкома, которого я знал по печати.

Первоначально и мои взаимоотношения с новым председателем райисполкома Ильясом Исмайловым сложились хорошо. Это был деятельный человек, я бы сказал — с переизбытком энергии, которую он и направил на благоустройство города, новое строительство и реконструкцию старых зданий. Много внимания уделял восстановлению садового хозяйства в районе: на месте вырубленных садов производились посадки. Ему, как никому до него прежде, удалось получать в центре кредиты под новое строительство и озеленение. Его организаторскими способностями восхищались многие партийные работники.

С первых же дней в Агдаме он стал активно сотрудничать в местной газете «Колхоз седасы». Он отлично владел пером: статьи его были полны иронии, он бичевал перестраховщиков, бюрократов, чинуш. Яд его выступлений не оставлял в покое ленивых и равнодушных.

Но однажды в одной из статей я прочел фразу, которая заставила меня насторожиться: «Мы должны радоваться тому, что классовая борьба идет на убыль, сходит на нет». Как редактор, я снял эту фразу, потому что она никак не соответствовала действительности.

На следующее утро, сразу после выхода газеты, мне позвонил недовольный Исмайлов. Не вняв моим объяснениям, он пожаловался секретарю райкома. Аббасзаде вызвал меня и предложил в его присутствии переговорить с автором. Я согласился.

Исмайлов с первой же минуты отверг мою критику и редактуру статьи. Я предложил отправить текст вместе с первоначальным вариантом в редакцию газеты «Коммунист»: пусть там решат, кто прав.

— Вы меня не пугайте газетой «Коммунист»! — обиделся Исмайлов. — Я сам пошлю все в Центральный Комитет.

— Ну и прекрасно, — согласился я.

Отношения между нами испортились. От Аббасзаде я узнал, что Исмайлов требует моего освобождения от обязанностей редактора.

Я ответил секретарю, что ничего не выгадываю, занимая две должности: зарплату получаю одну, в райкоме, а времени редакторская работа отнимает много, я бы за это время написал рассказ или повесть.

Не знаю, как бы сложились наши отношения, если бы в районе оставался Аббасзаде. Но его отозвали в Баку, где назначили секретарем Азербайджанского Центрального Исполнительного Комитета. А на его место избрали Ильяса Исмайлова. К этому времени из ЦК пришел ответ по поводу статьи Исмайлова, где подтверждалась моя правота. Наши отношения стали еще более натянутыми. И хотя Аббасзаде, прощаясь, бросил фразу: мол, «ты победил», я решил, что будет лучше, если мы с Исмайловым дружески расстанемся как можно скорее, чтобы не страдать от дыма костра, который я сам и разжег.