Будаг — мой современник
Шрифт:
— Товарищ Аббасзаде, это предложение не по мне. И Мадату Кесеменскому я ответил отказом: не тот у меня характер!
— Характер каждого члена партии в его собственных руках. Начнете работать — забудете о характере.
— Нет, товарищ секретарь, я хочу учиться в академии красной профессуры!
— Это успеется! А для нашего дела вы достаточно образованны.
— Нет, для работы, которую вы мне предлагаете, нужны более образованные люди! А у меня даже нет высшего!.. Очень сожалею, что не успел,
— Завтра перед поездкой в «Инглаб» обсудим организационные вопросы: нужно найти заворготделом, завженотделом. Кяхраба Джаваирли решила покинуть Агдам.
— Как решила? Когда?
— Сразу же после отъезда Мадата Кесеменского. А кого ты рекомендуешь на ее место?
— Учительницу Ясемен.
— Прекрасно. И Мадат Кесеменский был такого же мнения. Моя бы воля, я назначил бы директора партийной школы на твое место, секретаря райкома комсомола заворготделом, а тебя бы сделал начальником районного ГПУ.
— Вы правильно отметили: «Моя бы воля!» Решать будут члены бюро!
— Уж не принимаете ли вы меня за Мадата Кесеменского, который позволял вам делать все, что вы хотели?
Эти слова так меня задели, что я выпалил:
— Вы тоже зря думаете, что здесь Лачин, а вы по-прежнему секретарь Курдистанского уездного комитета партии, которому никто не смеет возразить!
Аббасзаде удивленно присвистнул и неожиданно рассмеялся:
— Вот это характер! За словом в карман не лезет! Уж теперь-то я уверен, что нашел настоящего начальника ГПУ!
— На это я вам скажу вот что: вы слишком быстро даете оценки людям, и хоть положительная черта вашего характера состоит в том, что вы отходчивы, но часто кричите на людей зря. Может быть, и с моим назначением вы немного спешите?
— Хитрец! Убедил! — рассмеялся он.
НЕКОТОРЫЕ МЕРЫ
Ревизионная комиссия начала работу в колхозе «Инглаб» с того, что первым делом вызвала в правление сельсовета председателя колхоза. Войдя в комнату, Керим поздоровался. Аббасзаде предложил ему сесть.
— Хочу поставить вас в известность, что наша комиссия начинает проверку финансовых и отчетных дел в колхозе, — сказал секретарь.
— Наконец-то!
— Вы слышали, что вас обвиняют в разбазаривании колхозных средств?
— Слышал, и думаю, что в этом есть доля правды.
— Расскажите, расскажите, а то тут собрались ваши горячие защитники, я полагаю, что им будет интересно послушать ваше признание!
— Тринадцать взрослых, сильных мужчин не выходят на работу, а я не могу их заставить.
— Кто они?
— Родственники, кумовья, друзья бывшего председателя райисполкома.
— Чем они объясняют свое нежелание работать?
— Не привыкли.
— А на что
— Как я выяснил, счетовод ухитряется ежедневно включать их в ведомость на трудодни.
— Кто проверяет работу счетовода?
— Должен проверять финансовый отдел исполкома, но пока там был Чеперли, никто и близко не подступался к Авезу Шахмарову. Якобы он сам ежедневно добирался до Агдама на попутных машинах, чтобы передавать в финотдел счета и ведомости.
— Товарищ председатель! Работа колхоза тогда будет успешной, когда вы наладите учет. Именно учет, как говорил Владимир Ильич Ленин.
— Вы правы, мы даже плакат вывесили с ленинскими словами. Но у нас трудно было наладить учет, так как все нити держал в руках сам председатель райисполкома.
— А как вам помогают комсомольцы? — спросил Бадал Сеидов.
— Пока я ими недоволен.
— А школьные учителя?
— Их запугали.
— Кто?
— Родственники Чеперли. Его двоюродных братьев так много, что не знаешь, откуда получишь удар.
— Скажите, товарищ председатель, а в чем конкретно они мешают?
— Откровенно издеваются над теми, кто работает с душой, и у слабонервных опускаются руки. Пристают к женщинам, которые работают в поле наравне с мужчинами. Но это еще не все! Передовиков будят по ночам, избивают, грозят расправой. Однажды кто-то ночью сбил замок с амбара и забрался внутрь.
— Но это же разбой! — вспылил секретарь райкома.
— Разбой, а что я говорю?
— А вы пригрозите им!
— Попробуй пригрози, когда они вооружены!
— И вы вооружитесь!
Керим усмехнулся:
— Вы бы знали, товарищ секретарь, сколько раз я обращался с просьбой выдать мне оружие, вот и к Будагу тоже, а что толку?
Я рассказал о своем разговоре с Кюраном Балаевым и о его обещании.
— Когда вернемся, сам позвоню Балаеву, чтобы выдали вам оружие, — сказал Аббасзаде. — Надо вооружить также учителей местной школы. Кулаки и их прихвостни наносят вред колхозному строю, а мы стоим в стороне!
Вторым вызвали секретаря комсомольской ячейки колхоза. Он подтвердил сказанное Керимом.
— Трудно работать, когда постоянно ожидаешь удара из-за угла. Поддерживал Чеперли своих родственников и словом, и делом, поэтому многие боялись его ставленника у нас — Авеза.
После перерыва решено было вызвать на заседание комиссии счетовода. Но в правлении его не оказалось, хотя вначале, когда комиссия только прибыла, его видели. Послали за ним домой, но и там Авеза не было. Поиски ни к чему не привели: счетовод исчез.
Перед отъездом из села я на минутку забежал к Мюлькджахан. Пряча красные заплаканные глаза, она умоляла меня сделать все, чтобы Керим перестал быть председателем «Инглаба».