Будаг — мой современник
Шрифт:
Я не знал, что и думать. Честно говоря, я не помышлял о женитьбе ни на Кюбре, ни на ком другом. Правда, мне очень приглянулась Зумруд, младшая дочь нашей соседки. Но дело оборачивалось таким образом, что я вроде бы уже связан чем-то с Кюброй.
Всю ночь дурные мысли лезли мне в голову. Я вспоминал, как отец и мать Кюбры говорили о свадьбе, словно о решенном деле, советовали поговорить с братом Кюбры — Велишем.
Мысли мои были прерваны: вернулся из командировки Джабир, который ездил в Гарыкишлак и Курдгаджи.
— Усталый ты какой-то, — сказал он, глянув на меня. — Или по ночам много читаешь
Вначале мне не хотелось ничего ему рассказывать, но слово за слово, и он выведал у меня все, что произошло за время его отсутствия.
— Слушай, жених, нельзя строить гнездо на гнилой ветке! Что ты знаешь о семье этой Кюбры? Еще не женился, а уже выслушиваешь родительские поучения. Знаешь, как говорят в народе: прежде чем жениться на девушке, посмотри на ее мать. Рассмотрел ты ее хорошенько или нет? По-моему, еще не успел. И отца тоже.
Мною овладело какое-то упрямство, и я сказал со злостью:
— А что выяснять? Я ведь девушку в жены выбираю, а не ее мать!
— Ты это серьезно? — удивился Джабир.
— Могу поклясться!
— Вот что я тебе скажу, друг. Сейчас я пойду в баню, а потом мы вернемся к этому разговору. Но охоту твою я легко собью!.. — Джабир вышел, громко хлопнув дверью.
Я стоял, оглушенный последними словами Джабира. «Что он хотел этим сказать?» — подумал я. Но тут громко постучал в дверь курьер из уездного исполкома: меня срочно приглашал к себе новый председатель Сардар Каргабазарлы.
Я ушел, не дождавшись возвращения Джабира из бани. По дороге курьер рассказал, что из Баку приехал ответственный товарищ и сказал, что положение сейчас тревожное, каждый должен чувствовать себя как мобилизованный солдат! Сегодня он здесь, а завтра партия может поручить ему отправиться на Дальний Восток!..
Эта весть заставила меня призадуматься и вспомнить неприятности последних дней. «Допустим, что я выберу младшую дочь нашей соседки, женюсь на ней. А что делать после свадьбы, если меня отправят отсюда далеко? С кем я оставлю молодую жену? Ни отца, ни братьев у меня нет. У нее мать — вдова… Нет, не судьба мне жениться. Жениться надо на такой, — вдруг решил я, — у которой есть и отец и брат…»
Я не заметил, как мы пришли в горисполком.
«БРОСЬ ТЫ ЗАНЯТИЕ ГАЗЕТЧИКА!»
Сардар Каргабазарлы был один в кабинете, перед ним на столе стоял стакан чая. Он глянул на меня и кивком головы указал на стул.
Новый председатель уездного исполкома высокий, грузный человек с тяжелым взглядом больших выпуклых глаз. Его почему-то считали шутником, хотя шутить в его присутствии никто не смел. В исполкоме сотрудники его побаивались, стараясь поменьше попадаться ему на глаза. Он не любил дважды повторять свои приказания и строго следил за их выполнением. Строительство Лачина велось под его наблюдением. Он был властным человеком и не скрывал этого.
Еще когда я учился в Центральной партийно-советской школе в Баку, мне не раз приходилось разговаривать с секретарями Центрального Комитета нашей партии, которые часто приезжали к нам в школу. Общение с ними никогда не затрудняло окружающих, а в кабинете Сардара Каргабазарлы я чувствовал себя
Он отпил глоток чая и поднял глаза. Я сжался под этим холодным взглядом.
— Послушай, ты откуда родом?
— Из Зангезура.
— Почему тебя сюда принесло?
— Меня сюда направила партия.
— Какого черта ты всем мешаешь жить?
— Кому я мешаю?
— Ты сам лучше меня знаешь! — Он залпом выпил чай и с хрустом разгрыз сахар, оставшийся во рту. — Послушай, почему тебе не сидится спокойно?! Почему ты не оставляешь в покое народ?!
Его запальчивость удивила меня.
— Не надо напрасно волноваться, товарищ Каргабазарлы, если вы насчет моих статей…
Но он перебил меня:
— Да, именно!
— Но все опубликованные материалы проверены людьми из газеты!
— Чем тебе насолил председатель коопсоюза, что ты его так разделал в газете?
— Мне лично он ничего не сделал, а ущерб уездному хозяйству нанес немалый. Об этом и написано в моей статье.
— Так вот, — он встал, — с этого дня все, что ты будешь писать для газеты, предварительно показывай мне! Без моего разрешения, без ведома секретаря укома партии чтобы в газету не попала даже самая маленькая твоя заметка! Понял?
Пришлось робко, но все же возразить:
— Я корреспондент центральной газеты, а не ваш помощник.
— Не забывай, с кем говоришь! Меня зовут Сардар Каргабазарлы!
— А меня — Будаг Зангезурлы! — не сдержался я.
— Ну и убирайся к себе в Зангезур и там наводи свои порядки. А здесь командовать буду я!
— Меня сюда прислала на работу партия, и я буду здесь, даже если вам этого не хочется! И потом учтите, товарищ Каргабазарлы, если вы притупите бдительность прессы, то на вас свалятся такие беды, которых ни вы, ни секретарь укома не ожидаете!
— Слушай! — Пыл его остыл. — Последний раз тебе говорю (но это звучало как просьба): ради всех святых, да умру я за тебя, брось ты быть газетчиком! — Он опустился в свое кресло и в изнеможении откинулся на спинку. — Ты посмотри, что получается: по твоим следам идет специальная комиссия, которая будет трясти не только коопсоюз. Нам придется забросить все дела, чтобы отвечать на вопросы, которые мы даже не можем предусмотреть. Ну, а разве нельзя было поговорить, скажем, со мной: мол, так-то и так! Ведь мы сами тут хозяева, сами бы приняли нужные меры. Зачем трезвонить на весь мир о том, что можно было решить тихо и мирно?.. Нет, все-таки очень жаль, что ты газетчик! Брось это никчемное занятие! Такой умный и образованный парень, а не понимаешь своей же пользы!
— К большому сожалению, далеко не всегда и не все вопросы можно решить самим. Издалека лучше видно, как говорится. Где же, как не в газете, писать о недостатках?
— Но тебя никто же не уполномочил писать об этом!
— Уполномочила моя совесть!
— Из-за таких, как ты, мне пришлось покинуть прекрасный Геокчай и приехать сюда, — сказал Сардар Каргабазарлы с нескрываемым огорчением.
И тут я неожиданно вспомнил, как в газете «Ени фикир» появился материал о председателе уездного исполкома Геокчая, который зажимал критику у себя в уезде и преследовал корреспондентов. Так это был Сардар Каргабазарлы! Вот в чем дело!