Будаг — мой современник
Шрифт:
Мы были рады, что оказались в одном городе. Сняли вдвоем комнату и все свободные вечера проводили вместе. Мы подолгу разговаривали с ним на разные темы (избегая старых распрей), а однажды Джабир неожиданно спросил меня:
— Слушай, Будаг, когда ты намерен жениться?
— Только после тебя. Твоя невеста устала тебя ждать, говорят.
Джабир почему-то покраснел.
— А кто тебе сказал об этом?
Я многозначительно промолчал.
— Так кто же? — переспросил он. — Как кто? Ты сам!
— Я? — удивился он.
— Ну да, ты сам говорил мне об этом в
— Нет, я женюсь после тебя!
— Я буду ждать тебя, ты меня, и оба останемся холостыми. А по мне это и неплохо, потому что я пока заводить семью не собираюсь. — И добавил, помолчав: — На шею теленку одна веревка нужна!
ЧЕТЫРЕ ДЕВУШКИ
Джабир изменился за последний год. Очевидно, не прошли бесследно споры, которые мы вели с ним. И сам он много работал над собой: занимался, читал. Возможно, стремление к легкой наживе было чем-то временным, соблазнившим своей доступностью и кажущейся неуязвимостью. Правда, он и сейчас любил щегольнуть удачно сшитым френчем или галифе, которые специально заказывал. Хромовые сапоги у него всегда начищены до блеска, он постоянно тщательно выбрит, усы подстрижены словно по линейке.
Это внешнее щегольство не мешало ему хорошо и четко работать. Дело для него всегда было на первом плане. Он заслуженно завоевал авторитет в укоме и вскоре был избран секретарем городской партийной ячейки. Здесь он был на своем месте, его узнали не только партийные работники, но и жители нашего города.
Почти все наше время уходило на работу; о личной жизни в те дни совсем не помышляли, хотя в глубине души жалели, что она у нас не складывается.
В соседнем доме, почти рядом с тем, где мы с Джабиром снимали комнату, жили три сестры. Две старшие уже побывали замужем, но отчего-то вернулись в родительский дом. Позже я узнал, что и у той, и у другой мужья умерли. И отца у них не было, они жили с матерью.
Я часто встречал молодых женщин на единственной улице Лачина и ломал голову над тем, кто из них мне больше нравится, до того были хороши. Но позднее я увидел у их дома младшую сестру и ахнул: Зумруд была самая красивая из сестер. Теперь я понял, кому отдаю предпочтение: конечно, младшей. Но познакомиться хоть с одной из сестер все не удавалось: не очень это у нас принято — заговаривать с незнакомой девушкой. Но с одной девушкой мне удалось не только познакомиться, но и долго беседовать. Я встретился с ней случайно: ее брат работал в земотделе, и она пришла к нему по какому-то делу. Мы и разговорились. Оказалось, что ее семья из Абдаллара, теперь они переехали сюда, в Лачин.
Кюбра показалась мне умной и развитой, она весело смеялась моим шуткам и сама любила пошутить.
Однажды мы остановились неподалеку от ее дома, и на пороге появился высокий смуглолицый человек, который приветливо обратился ко мне:
— Зайди, сынок, в дом. Погода жаркая, может, выпьешь холодного айрана?
Я без стеснения зашел к ним. Девушка тотчас принесла мне кружку ледяного айрана.
— Я слышал, что у тебя
Я помолчал.
— А кто из близких родственников у тебя есть?
— Никого у меня нет.
— А какие у тебя виды на будущее? Где ты собираешься обосноваться?
— В народе говорят, — пошутил я, — что однажды у человека спросили, откуда он родом, и он ответил: «Пока я не женат!»
— Видишь ли, сынок, я заметил, что в последнее время ты часто останавливаешься, чтобы поговорить с моей дочерью. Не знаю, как у вас, но в наших местах полагается в таких случаях поговорить с родителями девушки, да еще и не самому, а с помощью сватов.
Пока отец Кюбры выговаривал мне, в комнату вошла довольно моложавая красивая женщина.
— Как ты считаешь, жена, я правильно все объяснил?
— А что тут объяснять? И наш сын Велиш говорит, что дело у них идет к свадьбе. Весь город толкует об этом.
Кюбра сидела молча, опустив голову.
— Так когда мы начнем серьезный разговор, сынок? — ласково обратился ко мне отец Кюбры.
— Время для такого разговора еще не пришло, — сказал я решительно. — Во всяком случае, если я решу жениться, то только на той девушке, которая мне будет по душе. А с вашей Кюброй мы добрые товарищи.
— Для кого товарищи, а для кого жених и невеста. И советовал бы я тебе, сынок, не тянуть со свадьбой.
От такой настырности я опешил и не знал, что сказать. Воспользовавшись моей нерешительностью, мать Кюбры добавила:
— Поговори с нашим сыном, он парень умный, подскажет, как поступить.
Я поднялся, поблагодарил за гостеприимство и вышел за дверь.
В тот вечер я должен был зайти за чистым бельем к женщине, которая нам стирала. После первых слов приветствия женщина сразу же заговорила со мной о Кюбре.
— Скажи, сынок, ты уже договорился о чем-нибудь с Кюброй?
Эта женщина была из Зангезура и относилась ко мне, как к земляку, по-родственному.
Я без утайки рассказал о сегодняшнем разговоре с отцом Кюбры и о том, что ему ответил.
Женщина поставила утюг на перевернутую медную миску и подняла на меня глаза:
— Недаром говорят, что когда у молодого кипит кровь, то глаза его слепнут! Кюбру знают не только в Лачине, но и по всей округе! Была бы она хорошей женой, жила бы в доме своего мужа!
— Какого мужа? Разве она замужем?
— Была! Выдали ее за одного гызылчайлинца. Но и недели в доме мужа не прожила, выгнал он ее.
— Я об этом ничего не знал.
— Конечно! Неужели Алиш и его жена начнут тебе об этом рассказывать? Им бы только спихнуть свою дочь какому-нибудь простофиле вроде тебя, который не отличает еще фальшивой монеты от настоящей!
— Но и брат ее ничего мне об этом не говорил.
Она всплеснула руками:
— Что ты заладил: говорил — не говорил! Тебе что же, обязательно нужны чужие объедки? Нет других девушек вокруг? А если тебя еще раз увидят с Кюброй, то пойдут по городу всякие разговоры, и ты потеряешь авторитет среди людей! Об этом ты подумал? Найди девушку, достойную тебя, тогда и женись!