Будь со мной
Шрифт:
– М-м-м, – тянет он, целуя меня в ответ.
Раскрываю губы, впуская его. Закрываю глаза и пытаюсь расслабиться, отдаться порыву. Я будто пытаюсь доказать себе, что я могу быть с другим мужчиной. Имею право! Но сейчас дурацкие мурашки затихли и предательски молчат.
Я слышу, как учащается дыхание Никиты, как его объятия становятся крепче. И мне нравится, что он делает… но со мной что-то не то.
Отрываюсь первой. Вздыхаю.
– Мне пора, – смущенно улыбаюсь.
– Пока? – внимательно за мной наблюдает.
– Ой, может, захватишь
– Окей, я подожду, – кивает.
– Зайдешь? Я чай налью, – предлагаю, закусывая губу.
– О нет, спасибо, – усмехается. – Мне нужно немного прийти в себя. Уж слишком классно ты целуешься, – смотрит на меня потемневшим взглядом.
Сердечко ёкает, но эффект совсем не тот, которого я ждала. А мне хочется зайти с Ником дальше поцелуев.
– Ты сейчас так смотришь… – голос мужчины хрипит.
Я сглатываю.
– Оу, – смущаюсь, понимая, о чем он. – Извини, – и выскакиваю из машины, тороплюсь домой.
Няню отправляю с Ником. Она долго сопротивляется. Но я оказалась настойчивее. А потом мы с Максом балдеем, валяясь на ковре с высоким ворсом, смотря мультики.
Сын в итоге забирается на меня и, положив голову на грудь, засыпает. Целую его в макушку, вдыхая родной запах, перебираю светлые волосы. Сладкий мой. От нежности к нему распирает. Хочется его купать в своей любви. Хочется баловать. А еще хочется, чтобы он был счастлив.
Снова вспоминаю Вадима, и мое сердце сжимается. У него есть дочь. У нее полная семья. А у моего сынишки только я. Даже бабушки с дедом нет. Те живут своей жизнью. Никогда не думала, что откажусь от своих родителей.
Поднимаюсь с ковра, осторожно, стараясь не разбудить Максика и несу его в детскую. Укладываю в кроватку. Целую в пухленькую щечку. А затем отправляюсь в душ и сама ложусь в постель.
Долго не могу сомкнуть глаз. На телефон приходит сообщение от Ника. Перекидываемся с ним несколькими. Он пишет, что скинул мне на почту все предложения от компании Ковалева, рекомендует посмотреть. Там есть, по его словам, за что ухватиться. Я же качаю головой. И здесь нет покоя от Вадима. Я пишу, что сомневаюсь в его выборе, но приходится пообещать, что все просмотрю и в ближайшие дни дам ответ. Желаем друг другу доброй ночи, и я убираю телефон на тумбочку. Смотреть документы буду завтра.
Потом снова и снова прокручиваю разговор с Ковалевым и все чаще замечаю, что заостряю внимание не на сказанных им словах, а на его внешности. И все больше понимаю, что я очень сильно по нему скучала.
Зажмуриваюсь и закусываю губу, чувствую, как по щеке скатывается слеза.
Вадим
– Извините, – кто-то касается моего плеча.
Открываю глаза пытаясь сориентироваться. Где нахожусь? Передо мной девушка бортпроводник.
– Мы в Москве. Наш самолет совершил посадку. Почти все пассажиры покинули салон, – вежливо улыбается.
– Спасибо, – отстегиваю ремень и поднимаюсь с кресла, прохожу мимо девушки и уже через пару минут нахожусь в здании аэропорта.
Еще через двадцать минут сижу в
Потираю лицо руками и закрываю глаза.
Ждана.
Злится, ругается, кусается. Она защищается, защищает свою жизнь, которую выстроила без меня. Показывает всем своим существом, что в ее жизни мне не место. И это понятно. Я сам понимаю, что лезть нельзя. Но я не хочу, чтобы она на меня держала обиду. А значит, как я ей и обещал, нам придется еще раз встретиться. И поговорить уже без зашкаливающих эмоций. А рядом с ней быть не просто. Потому что те самые эмоции прут. Хочу ее, и скрывать это бессмысленно. Только выглядеть рядом с ней похотливым кабелем не очень-то и хочется. А еще я совершенно точно понимаю, что она не любит Гурова. Так зачем собралась за него замуж? Для чего? Об этом тоже бы расспросить.
Поток сумбурных мыслей прерывает телефонный звонок.
– Да, – отвечаю быстро.
– Вадим Сергеевич, у Мии температура, с сада попросили забрать. Полины Витальевны нет дома и дозвониться до нее не могу. До вас вот еле дозвонилась. Что мне делать? – звучит беспокойно голос домработницы.
– Вызывайте нашего врача, – отвечаю. – Буду минут через тридцать-сорок, если не встряну в пробки. Держите меня в курсе дела, – отбиваю звонок и срываюсь с парковочного места. Своя жизнь на месте не стоит и бьет ключом, да все по тому же месту.
Набираю Полину, но в ответ одни лишь гудки. Куда умотала жена, понятия не имею.
Быстро добраться не получается. Встав намертво, тарабаню пальцами по рулю. От безысходности. Одно замечаю точно. Стоит только за что-то конкретное, жизненно-важное уцепиться, как обязательно случается череда событий, последствия после которых разгребать и разгребать.
Ждана…
Снова раздается звонок.
– Что с Мией? – спрашиваю сразу, как отвечаю, увидев имя звонящего.
– Иннокентий Петрович осмотрел девочку. Сказал ничего страшного. Ветрянка. Выписал мазь и жаропонижающее, если вдруг понадобится.
– Скиньте мне сообщением, что нужно купить. Заеду в аптеку, – прошу Веру Николаевну.
– Хорошо.
– Скоро буду.
По пути до дома заезжаю в аптеку, покупаю лекарства и тороплюсь к дочери. Стоит зайти домой, как Мия бежит встречать. Успеваю снять куртку.
– Папочка, – и как обычно влетает в руки.
Обнимаю, прижав к себе дочь.
– Ну что? Болеть надумала? – разглядываю ее, ничего особенного не замечая. Только горячая. И глаза выдают – уставшие и грустные.
– Я не хочу болеть, – дует щеки.
– А я думал, что ты так сильно не хочешь в сад, – разуваюсь.
Вижу, что у ребенка на разговоры нет сил, а хочется отвлечь от болезни.
– Вера Николаевна, купил лекарства, что делать? – спрашиваю женщину, которая выглянула из кухни.
– На спинке уже появляются красные прыщики, вот их нужно смазать тем раствором, что вы купили, – дает наказ женщина.
Мне дважды повторять не нужно.
– Пойдем, малышка, сейчас папа тебя будет лечить, – идем в детскую.