Будь моей
Шрифт:
Все мы одинаковые. Садимся за руль и сломя голову несемся из своих пригородов, стремимся в будущее, но на самом деле ни на секунду о нем не задумываемся.
— Отлично, — обычно отвечаю я Джону. — Но если стройка продолжится в том же темпе, ситуация на дорогах станет еще хуже, и мне перед занятиями придется ночевать в мотеле.
Он только пожимает плечами.
Бедняга Джон. Он такой красивый, голубоглазый. В этих глазах я до сих пор угадываю ребенка, у которого никогда не было качелей, который никогда не пробирался, улюлюкая, в высокой траве, не ловил сверчков, а самое главное, никогда не имел настоящего отца — я угадываю мальчишку,
Ладно, Джон, если так нужно, ради тебя я останусь тут навсегда.
Объезжая помятые машины и аварийные сигнальные огни на обочине, я в который раз подумала: боже мой.
Когда я наконец добралась до колледжа, то перед своим кабинетом обнаружила Мейбл в истерике. Она потеряла свои прозрачки [1] по временам глаголов, и не могла бы я на время одолжить ей свои?
Вообще-то я планировала использовать их сама, но все равно отдала ей. Я убеждена, что гораздо более способна к импровизации, чем Мейбл. И в самом деле урок прошел на ура. Хабиб прочла вслух заметку о квинтете «As I Lay Dying» [2] , растягивая слова на южный манер, и мы все так хохотали, что под конец у некоторых на глазах выступили от смеха слезы.
1
На преподавательском жаргоне — учебные пособия для показа через проектор.
2
«Пока я лежал умирающий» (англ.).
После работы мы с Джоном встретились в центре, чтобы поужинать в честь Дня святого Валентина. Я поблагодарила его за розы и поведала об анонимной «валентинке», обнаруженной в почтовом ящике, и приписке: «Будь моей».
— Ух ты! — не удержался он. Потом приподнял брови и взглянул на меня так, будто видел впервые.
Его жена… Женщина, имеющая тайного поклонника.
Он ел бифштекс с кровью, и его белую тарелку покрывала тонкая кровавая пленка.
— И кто, думаешь, мог бы это быть? — спросил он.
— Честно говоря, не имею понятия, — ответила я.
Сегодня утром Роберт Зет, поэт с нашей кафедры, отпустил комплимент по поводу моей одежды (белая блузка и оливкового цвета замшевая юбка), что показалось мне откровенным перебором. («Ого, Шерри. Очень круто!»)
На прошлой неделе, помнится, его восхитил и другой мой прикид — черная юбка с вязаным черным свитером; он даже потрогал рукав, чтобы ощутить рельефность вязки. — Нравится мне твой стиль, — сказал он. — Прямо из классического вестерна.
Но, без сомнения, Роберт Зет — гей. Он никому никогда не рассказывало своем гомосексуализме, но подобное предположение родилось у нас сразу же, как только он поступил к нам работать. Тридцать пять, ни жены ни детей — даже бывшей жены или хоть подружки, — и эти зеленые глаза, гибкое тело и тонкий вкус в области моды. Все мы — женская половина кафедры, которая практически и составляет весь преподавательский корпус, — анализировали его творчество на предмет сексуальных предпочтений автора (две книги, вышедшие в университетском издательстве: «Мрачные мысли» и «Расстояние между здесь и там»). Но они оказались слишком отвлеченными,
К тому же, гей он или нет, не похоже, чтобы «Будь моей» могло быть делом рук такого человека. Слишком буквально. Слишком сентиментально. Кроме того, я знаю его почерк. Много раз видела сделанные им от руки пометки на бумагах, разложенных в нашей преподавательской с ксероксами. Его манера письма совсем не похожа на ровную округлость надписи на моей таинственной «валентинке». Роберт пишет коряво. Не буквы, а колючая проволока. В попытке исказить почерк человек скорее попытается огрубить плавные линии. Но сделать ломаный, я бы сказала страдальческий, почерк более гармоничным? Невероятно. Очевидно, это не Роберт Зет.
Конечно, есть еще студенты. В колледжах общего направления полно взрослых одиноких мужчин. Предполагаю, что людей, способных на страстное увлечение, здесь более чем достаточно. Один из них, Гарри Мюлер, парень чуть за тридцать, уволенный с фабрики по производству автомобильных запчастей, решил продолжить образование, желая «развить свои способности». Мне всегда казалось, что он испытывает ко мне какую-то трогательную признательность за то, что я уделяю ему дополнительное внимание, поправляя его сочинения. («По моему мнению, есть семь причин, по которым автомобильная промышленность должна быть модифицирована. Сейчас я перечислю вам причины, по которым автомобильная промышленность должна быть модифицирована…»)
Он так заливисто смеется над незатейливыми шутками, которые я порой позволяю себе отпустить во время урока, что меня посещает мысль: а в своем ли он уме, этот Гарри Мюлер. Но, скорее всего, он просто слишком нервный.
Конечно, это может быть и чья-то глупая выходка.
Или ошибка. Мог автор записки перепутать почтовый ящик?
— Это может быть кто угодно, — сказала я Джону.
— Ну, — ответил он, — нельзя винить парня за подобные попытки. — Он задержал на мне пристальный взгляд. Затем добавил: — Должен признаться, Шерри, что думать о каком-то болване, мечтающем о тесном контакте с твоей женой, довольно волнующе. — Он протянул руку под столом и провел кончиками пальцев по моему колену.
Я откашлялась, а затем улыбнулась: — Просто так, для информации, сообщаю тебе, Джон, что в прошлом таких болванов было немало.
Он опустил нож и вилку. Провел салфеткой по губам:
— И ты одаривала кого-нибудь из этих болванов своим расположением?
— Нет, — ответила я (что почти правда). — Но ведь все когда-нибудь случается впервые.
— Остановись, — предупредил он. Выставил руку с зажатой в ней салфеткой и, нагнувшись над столом, прошептал: — Ты меня возбуждаешь. — И кивнул, взглядом указывая на свой член.
Столько воды утекло с тех пор, когда я в последний раз туда смотрела, что я почти совсем забыла, есть ли там вообще что-нибудь. Когда мы только поженились, мы каждую ночь обсуждали свои фантазии.
Как бы я отреагировала, если бы у светофора рядом со мной притормозил мотоциклист и предложил бы мне отправиться с ним в отель с сомнительной репутацией и пососать его член?
(Мы детально обсуждали мои действия.)
Как поступил бы Джон, если бы на пляже женщина в бикини потеряла верхнюю часть купальника и попросила его помочь ей поискать пропажу в песке?