Будь мне ножом
Шрифт:
И она ещё морочит мне голову из Цфата и повторяет все декламации Мирьям, что не нужно его ломать, что он ещё ребёнок, и что я сам веду себя как ребёнок
Стою там под дождём, такая несчастная, и смеюсь над собой, это только со мной такое могло случиться — я позволила так увлечь в себя эту историю, так была предана другому человеку, что не заметила явных сигналов, посылаемых мне моим телом
Я чуть не взорвался от того, что они обе словно сговорились, как меня отчитать с высоты своего судейского кресла
Я
Всё прекрасно, оборвал я Майю, но Идо — мужчина, он прекрасно понимает правила этой небольшой борьбы, понимает лучше, чем ты можешь себе представить, она же росла в тепличных условиях, она не получила от своих родителей ни одной пощёчины, но я и не ожидал, что она поймёт, ни одна из вас не способна понять
Видя, что никто не спешит помочь мне выбраться из Бейт-Заита, я вернулась домой и встала под навесом. Если не сделаю этого, грош мне цена
Не прерывая разговора с ней, я подбегаю к окну и вижу, что он снова лежит на кресле. Съёжился, разговаривает сам с собой и удивительно спокойно играет длинным прутиком в потоках воды, текущих под креслом, а я было подумал, что он уже заснул от холода или умер
Старая «мини» завелась сразу. И даже полбака бензина в ней было. Амос, Амос, второго такого нет! Как же мне, растяпе, везёт
Я швырнул трубку, оборвав Майю на полуслове, и помчался на улицу, по дороге схватил со стиральной машины одеяло и укрыл его, он на меня даже не взглянул, я позвал его, он не ответил, тогда я сел рядом с креслом прямо в воду, посмотрел на него и мысленно произнёс: попроси прощения
У меня промелькнула странная мысль, что сейчас я нуждаюсь в них обоих. В Амосе и Яире. И что Яир обязан будет со мной остаться, он уже не сможет отречься
И свою глупость я тоже хочу отдать тебе сейчас, и восторженность, и трусость, и вероломство, и сердечную скупость, но и те немногие хорошие качества, что есть во мне. Пусть перемешаются с твоими: мой страх соединится с твоим, и поражение, на которое мы сами себя обрекли, и обрекаем вновь и вновь, поправь меня, если я ошибаюсь, поправь меня
Будь со мной, оживи меня, скажи мне: «Свети»
Что же я ей дал, одни слова, а что могут слова
Вероятно, иногда они всё же могут, бывают же минуты, когда небеса благосклонно распахиваются над землёй
Я стал подталкивать его кресло под выступ над окном, чтобы мой мальчик больше не мок. Дождь лил на меня, и я моментально замёрз, а Идо посмотрел на меня из-под одеяла, и я испугался, что его зрачки затянулись туманом
Я медленно вела машину по внутреннему кругу, моля, чтобы никто не ехал мне навстречу. Я решила не думать о том, что нужно делать, и позволить инстинктам управлять собой — я вдруг поверила в свой инстинкт
Не
Какая удача, что две недели назад, я поехала однажды вечером посмотреть, где он живёт, улицу и дом, и весь путь от меня к нему
…будто готовясь принять от меня удар, а ведь я ни разу не поднял на него руку, я же всё-таки не мой отец
Я ехала внутри мощных потоков воды и думала, что иногда Яир кажется мне ложечкой, преломляющейся в стакане с чаем
Я надеялся, что он не видит, как у меня дрожит лицо, это всегда бывает на холоде, мне нельзя находиться на холоде
Дождь хлестал по стеклу, никогда не видела Иерусалим таким, таким наклонным под дождём
Он приподнялся с кресла и увидел, что я в одних трусах. И тогда он спросил, а я не поверил своим ушам, можно ли и ему тоже, может ли он тоже раздеться
Я мысленно говорила с ребёнком, с Идо, я сказала ему, держись
Я глубоко вздохнул и, собрав остатки мыслей, тихо сказал, что до сих пор он, наверное, меня не понимал, он так глуп, что не понимает простых слов, но, если он встанет, а я ему даже помогу, мы вместе подойдём к двери и вместе постучим и даже вместе попросим прощения
Всё это время я с ужасающей ясностью понимала, что не будь этот день «последним днём» ничего этого не произошло бы
У меня уже не было выбора, он, конечно, и слушать не желал о том, чтоб извиниться, и я подумал, что мне ни минуты нельзя оставаться рядом с ним, потому что я не знаю, что могу с ним сделать, я встал и вернулся к дому, прислонился к двери и увидел, что подо мной мгновенно натекла лужица
Когда же это началось, когда это могло произойти, может, когда он писал мой дневник в Тель-Авиве
Издали, от двери, я объяснял ему, что он ошибается, если думает, что мама придёт ему на помощь, мама в Цфате, вернётся вечером, и сейчас мы с ним только вдвоём, без мамы
Или в тот день, когда он написал мне своё имя? И как же «это» перенесло весь период его молчания и уцелело
Но он не отвечал, чувствуя, что этим ломает меня ещё сильнее, я спросил, понимает ли он, что я говорю, и есть ли у него силы дойти от кресла к двери, чтобы постучать, расстояние вдруг показалось мне огромным
А может быть только после того, как я начала переписывать его письма, и наши слова перемешались? Или, когда я начала вести дневник?
Я медленно сполз по двери и сел. Спокойно и рассудительно я объяснял ему, что мы должны помочь друг другу, потому что всё осложнилось, я потом объясню тебе, как это происходит, когда нибудь я тебе объясню, ты даже будешь мне благодарен, что я не уступил
Я увидела себя во внутреннем зеркале, мокрую и облезлую с красным носом, как всегда бывает со мной на холоде. Я думала, что он обо мне подумает, и что он всё-таки так молод