Будь мне ножом
Шрифт:
Это дождь, смотри-ка, дождь! Как же я оставлю его под дождём
Приятные запахи долетали из дальних курятников и из соседской конюшни. Всё вдруг стало издавать запахи рождения детёнышей. И даже Иерусалимский лес зазеленел, умытый молочным туманом
А он стоит себе под струями воды и не делает попыток спрятаться, может быть, ему это даже нравится, может он понимает, что теперь я буду вынужден уступить
Вот он — миг, которого я боялась несколько месяцев,
Я вдруг сообразил, что это не просто дождь, что это тот самый дождь, кто мог представить, что всё так закончится, я же собирался бежать, умываясь дождём, кричать её имя и навсегда расстаться с ней в дожде и слезах, а вместо этого я прячусь от своего ребёнка за жалюзи
Дом дрожал от ударов ливня, это была необыкновенно сильная для первого дождя гроза с раскатами грома, молниями и внезапной темнотой, опустившейся на долину, оставив просвет для двух-трёх лучей света, рассекающих её, как пальцы руки, и я подумала, что всё будет хорошо. Дождь пришёл
В насквозь мокрых от дождя, а может, и от мочи, штанах он не переставая танцевал и прыгал, протягивая руки к небу, словно не чувствуя, как ему холодно и мокро и как страшно сейчас оставаться на улице, намокшие волосы облепили ему всё лицо, а он танцевал
Я почувствовала ничем не объяснимое облегчение. Моя детская вера в дождь. А вдруг будет радуга — особый подарок мне. Какой я буду, когда зима закончится
Я носился по дому как угорелый и бился головой об стенку. Телефон зазвонил, я знал, что это она, и не ответил, что я ей скажу
Меня снова захлестнуло давешнее чудесное озарение, всё моё тело пропиталось им, его благодатной тяжестью, и снова, как раньше, мне всё ещё трудно было его осознать, вынести вместе с тем, что происходит с Яиром и ребёнком
Я и брюки снял, чтобы у меня совсем уж не осталось перед ним никакого преимущества, и бегал в трусах перед открытыми окнами, чувствуя, что, кажется, схожу с ума
Я звонила минут пять, но он не ответил. Может быть, он уже отвёз ребёнка в садик, но я знала, что это не так. Я чувствовала, что он продолжает взывать ко мне, глубина его исступления пронзала меня даже на расстоянии
Эта маленький паршивец меня доконал. Я совсем потерялся, во мне развинтился весь механизм отцовства — то единственное, что я хорошо умею
Гроза разбушевалась вовсю. Пальцы света собрались в тонкий одинокий лучик и спрятались за облаками, в разгар дня наступила вечерняя тьма, и меня вдруг охватил страх. Я увидела ребёнка, выброшенного на улицу, раздетого и замёрзшего. Позвонила в Гиват-Шауль заказать такси, там ответили, что из-за дождя это займёт не меньше часа
Как одурманенный пошёл я в его комнату, лёг в его кровать и устроился среди медведей, обезьян и львов
Не думай, сказала я себе, подчинись своим чувствам. Я оделась и вышла под
Накрывшись с головой его одеялом, я громко закричал, чтобы он попросил прощения и зашёл наконец в дом, кровь из моей руки испачкала простыню, и я снова укусил
Старая «мини-майнор» стояла под навесом, я на мгновение заколебалась и подумала, что лучше не надо. Слишком много лет я не водила машину, а сейчас не лучшее время, чтобы снова начать, да и прав у меня нет, я их в этом году даже не обновила
Мне вдруг показалось, что он говорит там, на улице, и я испугался, что старый извращенец вернулся и, возможно, привёл полицию
Спутанные чувства обуревают меня, и опять в моей растерянности и подавленности плещутся проблески новых слов: я беременна, и во мне возникает новое и огромное жизненное пространство, будто бы я спрашиваю, а тело отвечает мне «да», тело отвечает «да»
Но он разговаривал всего лишь со сморщенным лимоном, рассказывал ему, что мы говорим, будто он нарочно всё делает медленно, а потом отвечал себе за лимон, у него ещё хватает сил на представления, я подумал, хоть бы Мирьям позвонила, и телефон зазвонил, я рванул трубку и собрался выплеснуть на неё всё, что давно копилось в душе против неё, против неё и её прекраснодушного Амоса, они никогда не попали бы в такое положение с ребёнком, они будут сидеть и разговаривать, тихо и разумно, придумают вместе какой-нибудь приемлемый компромисс
Ты ничего не понимаешь
Но это оказалась Майя, которая приехала в Цфат и не нашла меня на работе, она была на грани истерики, когда услышала, ей не приходило в голову, что он всё ещё там
Нет, это совсем неподходящее время, чтобы вспоминать навыки вождения, такой ливень, а я так взвинчена, семь лет не водила машину (почему-то это вдруг показалось мне таким нереальным — страх, что могу на кого-то наехать, и жизни мне после этого не будет, и тяжкое бремя обрушится на Амоса), но именно в моём положении и стоит начинать, моё положение, у меня вдруг появилось «положение»…
Ну, я и выплеснул на неё всё, что во мне накопилось. Она же тоже несёт какую-то ответственность за то, что здесь происходит, мы же вместе приняли утром такое решение, только всегда в конце концов мне приходится его наказывать, а она остаётся чистенькой, он же мне этого никогда не забудет, я уже сейчас предстаю перед судом его маленькой истории, как он будет меня ненавидеть за это утро
Под проливным дождём я поспешила к выезду из посёлка, мне нельзя сейчас бежать, и я поклялась, что, как только эта история с Яиром и Идо закончится, я буду беречься. Эх, нету Анны! Она сказала бы мне по-польски, что я сейчас должна быть осторожна вдвойне, как же я до сих пор не позвонила Амосу, но мимо ворот не ехала ни одна машина, и не было ни души