Будь мне ножом

Гроссман Давид

Мирьям? Куда ты пропала? Ты слышишь, Мирьям?

Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я напрягла голос, как в классе, чтобы перекрыть бурю голосов в своей голове, и сказала, Яир, открой дверь и позволь ему войти, обними его, одень и приготовь ему горячее какао

Нет, нет, ты ничего не понимаешь, ты, у вас, все ваши методы

Что значит «наши методы»? Я вскипела, что он может знать о «наших методах»? Я представила себе,

какими он нас видит, и насколько наш дом и мы, как супруги, кажемся ему ненастоящими, идеалистами, лишёнными всего того, что он называет «закономерностью», со всеми её кровавыми битвами, и, собрав остатки сил, я сказала, что можно заставить ребёнка извиниться, но это же не имеет никакого смысла

Нет, нет, что ты вмешиваешься, кто просил тебя вмешиваться и устраивать мне психоанализ

Ты мне позвонил, закричала я и тут же раскаялась

Сожалею об этом. Хватит, забудь. Я не звонил. Это была минутная слабость, я совсем не хочу тебя втягивать, извини меня. Я совсем не собирался с тобой говорить. И за то, что я лгу тебе сейчас, подумал я, тоже извини

Но ты меня уже втянул. Я уже часть этого, Яир, ты не можешь сейчас исчезнуть! Я кричала и думала, что уже много лет в нашем доме не слышно было крика. От крика у меня слегка закружилась голова, и я подумала, что всё может сейчас и закончиться, во время разговора с ним это и случится

Прекрати повторять моё имя

Может, мне хочется, чтобы ты вспомнил, кто ты

Я не забыл. Я держу ситуацию под контролем и буду действовать так, как это требуется

Он продолжал болтать со смесью надменности и страха, и меня не покидала мысль, что я тоже в чём-то виновата, что он изо всех сил толкает себя в бездну, чтобы оттуда призвать меня на помощь, вынудить меня его спасти

Мне надоели её вопли, я представлял её менее хрупкой. Не прерывая разговора, я отрезал себе толстый ломоть хлеба и намазал его маслом. Уложил сверху ломтик помидора, посыпал солью и иссопом и приготовился перекусить. Что же мне, голодным из-за него оставаться?! Я охотно объяснил ей, что ничего против него не имею, я даже уважаю его за стойкость, сказать по правде, было страшновато увидеть такое упорство в этом пацанёнке пяти с половиной лет

А тебе тридцать три, без особой надежды вспомнила я. Я начала понимать, что, воюя с ребёнком, он в то же время ополчается и против меня, и всякий раз, умоляя пощадить ребёнка, я тем самым приношу ему вред, всё больше натравляя на него Яира

Но тут я случайно взглянул в окно, и у меня пропал аппетит. Выбросив бутерброд в мусорное ведро, я мысленно закричал ему, чтобы уступил в конце-то концов, пусть сделает три шага и постучит в эту чёртову дверь, что он мне тут разыгрывает оскорблённую честь

Мне показалось, что я слышу далёкие раскаты грома, похолодало, я вся покрылась гусиной кожей и пробормотала ему: «Но ты же любишь своего ребёнка, ты же его любишь».

В эту минуту он и упал. Одна нога подогнулась под ним, но он сразу же вскочил и потащился к плетёному креслу качалке во дворе

Господи,

подумала я, великий Боже, оставь все свои дела и сделай так, чтобы там у них всё закончилось хорошо

Он улёгся поперёк кресла, голова свесилась с одной стороны, а ноги с другой, а глаза открыты и смотрят на высохший лимон, завалявшийся в траве с лета

Наверное, из-за того, что я на минутку умолкла, он снова бросил трубку. Не говоря ни слова, не придав этому никакого значения, будто совсем про меня забыл. Я снова опустилась в кресло и опять сосчитала по пальцам дни. Я подумала, что, как только будет минута покоя, нужно всё привести в порядок, но покоя не было

В голове, как на закрытом просмотре, кто-то прокручивает мне всю картину: Идо на улице и меня, подсматривающего за ним, всё это повторяется без всякой надежды, лысеющий мужчина склоняется к щели в жалюзи посмотреть на собственную порнографию

Я сразу же, не давая себе времени на сомнения, набрала его номер. Это безумие, подумала я, что восемь месяцев я не решалась ему позвонить. А сейчас — уже третий раз за одно утро

У меня посинела кожа на руках, и я понял, что надо спешить, времени у меня оставалось не много — мне известны симптомы, я раскрыл все окна, по дому пронёсся порыв холодного ветра, я постоял, снова и снова ощущая его режущие удары, потом подбежал к окну и увидел, что он встал и сделал несколько шагов вперёд, вернулся назад и остановился в растерянности

При всей абсурдности ситуации, при всей моей растерянности и угнетённости, я почувствовала особую радость, будто у нас с Яиром вошли в обыкновение утренние беседы

Он ухватился рукой за свой стручок и сжал его, оглядываясь по сторонам с рвущим мне сердце отчаянием

Воздух вдруг сделался чистым и натянутым, и ветер внезапно прекратился, ни один листик не шевелился, и я подумала, ну вот и он

Сейчас он уступит, у него не будет выхода, ему нужно в туалет по малой нужде, и покончим с этим, наконец. И он действительно начал переступать стиснутыми ногами в сторону двери, остановился перед ней, но не постучал. Я мысленно сосчитал до пятидесяти и открыл глаза — он так и стоял с опущенной головой против двери и не стучал, и не стучал

Дождь, первый

Я вдруг вспомнил, как Майя когда-то просила научить её, как укладывать мальчику пипку в пелёнке — вверх или вниз… Попроси прощения, заорал я и вонзился зубами в собственный кулак

Первые неуверенные капли на листьях лимона. А теперь — на жимолости. На жасмине. Вот и бугенвиллея намокла. С листьев смывается пыль. Тяжёлые капли на оконном стекле

Следы зубов на кулаке и капли крови слегка испугали меня

И сразу усилился, наполнился, зашумел, будто всё, что собиралось на небе с начала осени, всё это воздержание

Я видел, как Идо поднимает голову, удивлённо озираясь, протягивает руку к небу, и не понимал его движений, это было похоже на танец, он казался счастливым, и я подумал, что он сходит с ума

Я открыла большое окно и в комнату ворвались все запахи дождя: запах земли под дождём, и травы под дождём, и деревьев в дожде. Запахи этого дождя и всех прошлых дождей. Запах Анечкиного дыхания под дождём сквозь вязанные шапочки, когда мы были детьми