Будь что будет
Шрифт:
— Вы с ним заодно? Конечно! Иначе чем объяснить ваше присутствие в этой дыре.
— Отвечайте на вопросы, — в его голосе появилась угроза. — Где и при каких обстоятельствах вы угнали автомобиль «Жигули» пятой модели? — Он открыл осточертевшую мне тетрадочку.
Я сорвалась.
— Перестаньте ломать комедию!
— У меня нет времени на это, — спокойно заметил он. — Кстати, мой друг на вас очень рассердился.
— Да-а? По-моему, это я должна сердиться.
Рассвирепевший боров, получив дозу слезоточивого газа, доломал
— Ошибаетесь. Он просто хочет.
— Вы ведь не девственник, полковник. Знаете, что куда. Лечь под два центнера то же самое, что броситься под поезд.
— Вы переставили акценты. Во-первых, моя личная жизнь вас не касается, во-вторых, насколько я знаю, нет такой дамы, которую не смог бы обслужить по высшему разряду капитан Губов.
— Спасибо за консультацию.
— Пожалуйста. Итак, откуда у вас эта машина?
Когда передо мной открывали дверь в кабинет Ежова, она едва поскрипывала, сейчас петли жалобно взвизгнули и едва не вылетели из дверной коробки.
Полковник уставился на гостя. Я оглянулась.
«О, мама! Легок на помине».
Антон Дреич вошел, а точнее будет сказать, пролез внутрь. Его взгляд мне совсем не понравился. Казалось, что он намерен взять меня прямо здесь, на глазах полковника.
— Здравия желаю. — Он поздоровался с боссом, подошел ко мне и похлопал по плечу, точно так же, как тогда, у квартиры Хальзова, только на этот раз казалось, били уже не палицей, а молотом. — Как здоровье?
— Я что-то не замечала раньше, что вы очень беспокоитесь о близких вам людях. Одному здоровья желаете, у другой интересуетесь. Еще раз до меня дотронетесь, невзначай сломаете ключицу, а в остальном все в порядке.
— Рот закройте, — посоветовал Губов, присаживаясь.
— Проблемы? — поинтересовался полковник. — Почему приехал?
— Встретил вашего дальнего родственника, который рассказал мне интересные вещи. Кирсана Алмаева припоминаете?
Ежов напрягся, как при запоре.
— Мне там привета не передавали? — поинтересовалась я напрямую, признавая тем самым, что нахожусь в самом пекле событий.
— Подождите, капитан. Сейчас уведут задержанную, и мы с вами все обсудим.
Если колдун действительно обработал Губова, то не исключено, что то же самое может сделать и Ежов. Позволить им разговаривать тет-а-тет я не могла. Столь весомый союзник, каким являлся капитан, стоил дорого.
— Пусть отдаст то, что отобрал.
— Ты меня обманывал. — Губову некогда было вникать в мои проблемы, судя по всему, у него своих было немерено. — Занимаешься собственными делами? Как ты думаешь, сколько уже набежало за мои услуги?
Геннадий Александрович заверил в ответ, что через несколько дней озолотит капитана с ног до головы.
— Лучше синица за пазухой.
Дреич вытащил пачку российских дензнаков крупного номинала и помахал ею в воздухе, демонстрируя, что куплен на корню.
Вот
— Я дам больше.
— Мы с вами пять лет в одной упряжке, полковник. Сколько раз я за это время прикрывал вам задницу? Сбились со счета? Я не заслужил недомолвок.
— Вопрос слишком деликатный. Давай отправим задержанную в камеру.
Полковник советуется с капитаном, интересно. Боится? Я бы боялась.
Тут Губов снова вспомнил обо мне:
— Что он там отобрал?
— Золотого будду.
— Так ты уже начал наживаться?
— Вы не знаете, во что лезете.
Угроза показалась мне смешной.
— Я надеюсь, что вы сейчас возьмете лист бумаги и напишете рапорт об уходе на пенсию. И отдайте девушке золото.
Полковник медленно потянул ящик стола на себя.
— Перестаньте мучить мебель, — тихо просопел Губов, готовясь к прыжку. — Я сам подойду и возьму безделицу.
Когда будда оказался в руках капитана, он на миг потерял контроль над ситуацией и скользнул взглядом по редкой вещице.
Полковник сунул руку в «дипломат» и чуть было не спустил курок, когда Дреич опомнился.
— Нет, нет, нет, мой тяжелый друг.
Девятимиллиметровая машинка смерти могла диктовать условия, приходилось слушаться.
— Вот ключи от наручников. Товарищ капитан, пристегните себя и эту даму к батарее и не забудьте отдать только что экспроприированное вещественное доказательство.
Дреич как-то легко согласился и выполнил все, как и предписывалось в наставлении.
Когда наши кисти соединили браслеты, начался спектакль. Полковник закричал, скинул со стола бумаги, грохнул стулом об пол так, что бедняга потерял одну ногу.
Когда на шум вбежал сержант, Ежов делал вид, что уже справился с ситуацией и застегивает браслеты.
— Начальника отделения сюда!
— Да, да! — затрепещал зеленый милиционер.
— Что, да-да? Сопля!
— Есть. Так точно.
Мальчишка исчез, чуть не описавшись.
Пришел начальник отделения, внешне несколько похожий на Ежова, только попроще, и получил приказ запрятать меня и капитана в камеры «для дальнейшего разбирательства», утверждая, что подвергся нападению со стороны капитана и задержанной, но вовремя выхватил оружие и пресек разбойные действия.
— Ax ты, сука! — справедливо возмутился Губов.
— Не то слово, — поддержала я.
После чего оба полковника, кто как мог, посоветовали нам заткнуться.
— Я сейчас улетаю в Москву. Самое позднее через сутки прибудут сопровождающие. Заберем обоих.
— Хорошо. Сделаем.
Меня посадили в камеру с прожженной алкоголичкой, которая за словом в карман не лезла и — в первые пять минут серенькой беседы посоветовала мне начать зарабатывать собственным телом. Оно у меня упругое, мужики будут, как пчелы на мед, лететь. Может, от того и упругое, что не часто садятся.