Будь что будет
Шрифт:
Последнее замечание несколько подергало нервишки. Как-то сразу захотелось выйти из игры, но, вспомнив о Ежове, в силах которого было призвать на помощь всю мощь государства, я решила, что буду сражаться на стороне Кирсана.
— Вы думаете, Ежов на вашей стороне?
— Если бы был на моей, поделился бы информацией.
— Для меня он просто представляет опасность.
А вам, похоже, не слишком нравится его эгоистичное поведение.
— Не то слово.
— Я согласна. Деваться мне некуда. Только скажите, какой приз достанется победителю?
— Не
Я стал свидетелем методов, к которым прибегнул Гриша, и, надо полагать, «приз», как вы говорите, окупит все затраты Он что-то знает, иначе с чего такой всплеск активности.
— А что это за тома, которые украли у Хальзова.
— Для начала уточним, кто и что у кого украл.
Директор музея разрыл могилу члена нашей семьи и обворовал ее. Только после этого книги были похищены из его квартиры. Это так называемые погребальные тома. В одном содержатся заклинания, призванные помочь душе покойного в стране мертвых, в другом — все то, что он смог сделать и открыть за свою жизнь. Таким образом, обворованной можно считать только нашу семью.
А он прав.
— Теперь просто необходимо пресечь всякую утечку информации. Накопленные нашей ветвью знания передаются от старших младшим. Распространять их запрещено под страхом отлучения от семьи.
— А какой смысл уносить то, что сделал, с собой в могилу?
— Учение передается в устной форме, независимо от того, обладает потомок какими-нибудь способностями или нет. Материал запоминается или с помощью гипноза, или зазубривается.
— Получается, что погребальные тома и скакуны у вездесущего Водокоева.
— Будем надеяться. Один противник лучше двух. Нам с вами остается только шаг за шагом высасывать информацию. И будьте осторожны, не исключено, что с Водокоевым где-то рядом будет крутиться Ежов или его люди. Сейчас у него золотой будда, но ему явно хочется большего.
— Все главы ветвей обладают какими-нибудь способностями?
— Нет, с точки зрения гипноза или магии из нас троих природа одарила только меня.
— Получается, что самый достойный наследник — это вы.
— Остальные фигуры имеют собственное мнение на этот счет, и оно наверняка отличается от вашего. Скорее всего причина столь радикальных действий в жажде наживы. Я узнал от вас о надписи на основании статуэтки. Именно она послужила первым камешком, который повлек за собой лавину событий. Но никто ничего не найдет, пока в точности не восстановит захоронение, а для этого нужны все его составляющие.
— Хальзов думал точно так же. Он даже предлагал восстановить картину погребения у себя в музее и попытаться разгадать загадку.
— Да, вы мне это уже говорили.
— Когда? — тут я вспомнила, как Кирсан извлек из меня информацию. — Ну да. Вам лучше знать, что я там вам говорила.
— Беда в том, что, будь у меня все данные, все предметы, лежавшие в могиле, я не гарантирую, что смогу найти ключ к тайне даже за всю свою жизнь. Он пишет, что только достойному его наследия окажется под силу завладеть «источниками счастья».
— А за что его убили?
— Как вы сказали?
— Старик утверждал, что голова была отсечена мечом, может быть, даже тем, который лежал над головой, а грудная клетка раздроблена. Он считал, что его казнили.
— До этого я в вашем мозгу не докопался.
Прошу вас, делитесь со мной всем, что знаете. Не хочу пугать, но положение у вас очень плохое.
Любой член нашей семьи может убить вас, чтобы не допустить утечки информации.
— Меня будут искать, — твердо заявила я.
— Не найдут, — громогласно ответил Кирсан.
— А вы тоже…
— Нет, для меня вы не представляете никакой опасности. Кроме того, я собрался платить вам за то, что вы вынуждены делать ради спасения собственной шкуры.
— Если бы я захотела, то исчезла бы.
— С минуты на минуту вас объявят во всероссийский розыск. Полковник не сможет переубедить Антон Дреича отказаться от мести.
Кирсан говорил реальные вещи.
— Вы можете остановить это?
— Есть только один способ. Я должен лично поговорить с капитаном.
— И вы обречены на успех?
— Да, мне придется воспользоваться некоторыми приемами внушения. Как видите, я с вами откровенен. Давайте пообедаем и после общения с главой семьи снова отправимся в Тарасов. Я — на встречу с капитаном Губовым Антоном Андреевичем, вы же займетесь непосредственно слежкой, адрес я дам.
— Аванс можно получить?
— Тысяча вас устроит?
— Хотелось бы две, но думаю, мы сойдемся на тысяче и еще восьми сотнях.
— Пойду навстречу и предложу полторы тысячи.
Я не стала возражать и закончила торги.
Глава семьи прибыл в восьмом часу вечера.
Точнее, его доставил эскорт, состоящий из двух японских машин и микроавтобуса «Рено». В сопровождении свиты из четырех телохранителей и смазливой девушки-секретаря мужчина небольшого роста в серых брюках и белоснежной рубашке вошел в дом.
Сыма Чжан, так звали главу, обнял Кирсана и после горячих похлопываний и живого диалога на китайском отправился вместе с хозяином дома вести переговоры за закрытыми дверями.
Не надо быть слишком наблюдательной, чтобы заметить, что в свои пятьдесят восемь Сыма — энергичный живчик и в постели поди не второй номер.
Через час меня пригласили войти. Я отвесила поклон, получила в ответ менее глубокий и уселась в кресло.
— Кирсан хорошо говорит о вас, — оказывается, Сыма неплохо лопочет по-русски, — я рад, что вы согласились работать с нами. Хочу несколько поднять цены, скажем до трехсот пятидесяти долларов в сутки, но от вас потребуется не только следить за Водокоевым, узнать, где находится Хальзов, и найти меч, но и по возможности полностью собрать все составляющие захоронения, включая скелет. Мы же, в случае удачного продвижения дела, возьмем на себя Хальзова и его переход на нашу сторону, а также устранение Водокоева после сбора всех возможных данных.