Брутфорс 1

Катиш Иван

— Я чувствую, тут какая-то история… — произнес Риц.

— Есть такое, — улыбнулся Дима углом рта.

— Историю! Историю! Историю! — начали скандировать жители комнаты, включая Макса, который так и лежал в плотной обмотке восстановительной ленты.

— Ну… все равно сидим…

Дима забрался на кровать, уселся по-турецки, оперся на спинку и начал рассказывать. Поворотным моментом для него стал кэмп, который их команда устраивала для выпускников этого самого университета.

— Откуда вы думаете, я знаю про этот проклятый Гаудеамус? А вот откуда. Было у нас мероприятие. Все было спланировано лучше некуда. Уютная долина в горах, программа на три дня, участников всего восемьдесят, это для нас не количество. Все должно было пройти на ура. И первые два дня были топчик, я поверить не мог. Никто не подвернул ногу на виртуальных гонках, никто не упал в костер во

время игры «Сам себе Иван Купала», никто не подрался на открытом микрофоне по инвестициям в альтернативную валюту и совсем никто не высказал претензий к кухне. Интеллигентные люди! Два утопленных ботинка и три разбитые коленки не в счет. Это минимальная плата за скоростное преодоление мокрого склона. Местная полиция даже немного скучала. Но на закрытии, когда начались танцы, как мы и договаривались, бармены смешали гостям Гаудеамус Игитур. Рецептура натурально не раскрывалась, даже я не знал что там. Знал только наш врач, он заверил меня, что наших гостей этот напиток не возьмет. Он и не взял. Зато так вдарил в голову полиции, что они решили, что от танцев их прет недостаточно, и они пошли охотиться на форель.

— Охотиться на форель? — изумился Риц. — Не ловить?

— Именно, — кивнул Дима. — Охотиться. Стрелять в нее из пистолетов. В долине как раз река течет, и там действительно водится форель. А на берегу удобный причал с креслами. Вот они подтащили эти кресла к краю, уселись в них и начали стрелять в воду. С криками «Ты видел ее красные глаза?»

Парни засмеялись.

— А что, у форели красные глаза? — удивился Баклан.

— Нет, конечно, обычные, прозрачные. Но мало ли что ночью людям привидится. А там такое дело, что наше мероприятие проходило в слегка серой зоне. Технически она под югом, и нравы, сами видите, горячие, южные. Рикошеты летели только в путь. Но Север рядом. Вот буквально чуть выше по реке уже Север. А границ нет, чай не Средневековье, поэтому территорию действия своих полномочий каждый определяет самостоятельно, в меру своего понимания. И зоны ответственности слегка перетекают друг в друга. Так что в полночь к нам на выстрелы приехала полиция с Севера и южных коллег повязала. Потому что северяне просто не поверили, что те стреляли именно в форель, да и в форель тоже не положено стрелять. А потом они раздухарились и повинтили заодно оргов, то есть нас. Пошто мы напоили полицию? Кто позволил? Тут народ зашумел и вступился за нас, и они собрались забрать с собой еще и народ. Всё стало совсем недружелюбно. Тогда вышел самый старший из гостей и так задвинул про экзистенцию, что северяне его послушали-послушали, да и отпустили всех. Только оружие забрали у южных. Сказали, что завтра вернут и уехали. В общем, я понял, что мне не жить, если я такому не научусь.

— И ты спросил, что он закончил, и оказалось, что философский? — предположил Макс.

— Ага. У него, правда, еще и диссер есть. Но это уже потом.

— Аргумент, — признал Баклан. — Беру свои слова обратно. Философы однозначно нужны в пограничных зонах.

— Вот! Ты понимаешь! — обрадовался Дима.

— А почему ты тогда сдаешь историю мира?

— Разве ты не должен сдавать древний язык какой-нибудь?

— Sine qua non — вот это всё?

— Должен был, — вздохнул Дима. — Я даже с репетитором полгода позанимался и на тренажере еще. На демотесте набираю стабильно 30% из 100. Это вообще не проходняк. Что такое sine qua non, я, кстати, знал, но забыл. Поэтому я решил идти на философию процессов! Туда берут с историей мира!

— Бро! — обрадовался Баклан. — А я на управление процессами! По той же, в общем-то причине, потому что физику ни за что не сдам.

— Даешь процессы! — обрадовался Риц, вспомнив, что сам он подает на органику процессов из похожих соображений.

Тут лента на голове Макса замигала зеленым, и Дима пошел смотреть, что там у него получилось.

* * *

Наигравшись в нового работника, Гелий ушел за свой стол. Утренняя бодрость его уже покинула, но это не помешало ему с отвращением изучить полученные письма и выбрать два для ответа. Он видел краем глаза, как ушел новенький, подгоняемый Шведом, и как умчались Влада с Зимой, оживленно чирикая. И, конечно, трудно было пропустить, как перед его столом возник Антон.

— Гелий, не отвлекаю вас?

— Отвлекаете. Но я с удовольствием отвлекусь, — ворчливо заметил Гелий. — Что у вас? Недовольны помощником?

— Ну как сказать… Я видел, что он сегодня вытворял. Он ремонтирует как дебил… Может, я сам?

— Может, я сам… —

задумчиво повторил за ним Гелий и, внезапно оживившись, спросил. — У вас есть свободных двадцать часов? Это минимальное время на эту работу. Если он пойдет оптимальным путем, он за это время закончит. Если неоптимальным, либо решит внести улучшения, то за сорок. Больше там делать нечего. Я, разумеется, буду за всем этим следить.

— У меня нет двадцати часов, потому что с понедельника я смогу забегать максимум на час в день, — повесил голову на грудь Антон. — Но я и следить за ним не смогу!

— Тогда у нас нет другого выхода. И вы ведь помните, что на вашу историю у нас уже есть заказчик? Если он примет вашу программу до экзамена, вам это будет лишний плюс и рекомендация на постоянное место в наш инкубатор. Вы вроде бы хотели остаться в университете?

— Но как-то все это неправильно. Получается, что, если он сделает, то работа будет не совсем моя, а если не сделает, то я не смогу защититься.

— Не волнуйтесь, он сделает. Поверьте моему опыту, этот сделает. Я, правда, не могу предсказать, какой путь он в результате выберет, потому что он ослеплен богатством материала, но до финала он дойдет.

— Гелий, а еще вопрос. Совсем неприличный…

— Какой? Почему я не помогаю вам своими руками?

Антон кивнул. А Гелий откинулся на спинку кресла перед тем, как произнести речь, с которой он выступал последние десять лет с минимальными вариациями.

— Вот смотрите. Представляете себе экскаватор? Такой, симпатичный, желтый, с ковшом, который может котлован выкопать размером с наш корпус? Отлично. Вы же понимаете, что экскаваторщик мог бы выскочить из экскаватора и начать копать ложкой. Он сэкономил бы на топливе, на времени обучения, да и на самой технике. Но ямка была бы очень маленькая. Так вот. Без инкубатора, без всех, кто в нем работает, я был бы как тот самый экскаваторщик без экскаватора. С ложкой. Я один даже близко не смог бы сделать того, что сделали все мы за последние годы. Опять же — мы с вами учимся, осечки неизбежны. Не говоря уже о том, что утрата последней версии — совсем не ваша вина, ваша вина только в отсутствии копии, так что мы просто обязаны вам помочь. Если же вас беспокоит вопрос авторства, то напомню, что в условиях работы указано, что программа делается с использованием ресурсов лаборатории. Наш новый хвостатый друг — тоже ресурс лаборатории. Более того, выпускная работа допускает наличие двух соавторов в ранге выполняющих технические операции. Замечу, что привлекать к непосредственной работе научного руководителя даже в этих обстоятельствах гораздо более позорно. Вы не знали? Антон, идите выпейте пива или что там сейчас студенты пьют, а завтра почитайте требования к выпускной работе. И спокойно сдавайте экзамены, потому что если вы их не сдадите, до защиты программы дело не дойдет.

Антон вздохнул.

— Я понял, спасибо.

— Ничего вы не поняли. Но хорошо, что поверили. Всё, идите-идите, мне еще на письма отвечать.

Лаборант повернулся и на цыпочках покинул кабинет. Вот всегда так с Гелием. Придешь за одним, уйдешь совершенно с другим.

Антон закрыл за собой дверь, и Гелий, моментально забыв о нем, вернулся к письмам.

* * *

На субботу план был простой: позавтракать, забуриться в библиотеку, переснять все задания, которые есть в талмудах для подготовки и вернуться в общагу. Кажется, я придумал, как сделать для каждого собственный тренажер, по крайней мере, на моем планшете вечером всё работало.

Изобразил я в общем-то простую вещь: залил в табличный оператор полученные у Глеба варианты, удалил повторяющиеся вопросы и прицепил к ним миксер из личных запасов. Я так и не вспомнил, зачем я его в свое время себе оставил, но тут он сработал отлично. Итого получилось три независимых блока, по одному для каждого предмета. Осталось только подпихнуть туда новый материал, удалить что устарело и повторить операцию на планшете у каждого. Макс посмотрел, что я сделал, и заявил, что он всё понял и с физикой справится сам, но вот математику и логику, хотел бы получить наши. Так и договорились.

Утром мы выдвинулись за завтрак: Дима, Баклан, Макс с новой бровью и я.

Там мы слегка подзастряли, потому что Баклан хотел попробовать всё.

— Я не понимаю, — возмущался он. — Как ты так можешь? Увидел оладьи с земляникой и сгущенкой и съел? И всё? А плюшка с корицей? А творог? Ну хлопья ладно, хлопьев кто не видел. И кашу можно скипнуть. Но омлет? Как можно прийти на завтрак и проигнорировать всё лучшее?

— Баклан, не томи, иди съешь что хочешь и пошли.

— Вот ты зануда…