Бродяга
Шрифт:
Пока мы дожидались разрешения на проход, Мейз создал для всего отряда групповой канал или интерфейсовское «пространство», запустил служебную запись, которая зафиксирует все наши действия, и затем объяснил мне, чего ожидать:
– Сегодня у нас три основные цели. Испытать, как ты усиливаешь способности, действующие только в Эне. Посмотреть, изменится ли влияние на уже проверенные таланты из-за смены окружения. И сориентировать тебя в Эне, ведь ты шагнула напрямую из своего мира на Муину, а во время перелета на Тару была под действием снотворных. Эна очень сбивает с толку, кое-где просто подавляет визуально, и в то же время обостряет чувства.
– Да, – отозвалась я тоненьким голосом пятилетки.
Мейз ободряюще улыбнулся одними глазами и продолжил:
– Вряд ли мы встретим ионота на этом участке, но вероятность всегда существует. В зависимости от типа, мы можем решить с ним расправиться. В этом случае ты держишься подальше. Если столкнемся с чем-нибудь серьезным, то, прежде чем приблизиться, вернем тебя в реальное пространство.
К тому времени большая дверь отворилась, и мы зашли в просторный металлический бокс. Я не увидела никаких признаков «разрыва», но ведь и когда шагнула с Земли на Муину, тоже ничего не заметила. Интерфейс услужливо нарисовал в воздухе перед нами треугольник света, показывая направление. Мейз с Марой прошли первыми, за ними – я с Зи и Алей по бокам. Я совсем запуталась в этих фамилиях, так что порадовалась возвращенной функции отображения имен: я видела летающие над их головами «Зи Аннан» и «Алей Гейнер».
Проходя через треугольник, я не чувствовала никакого сопротивления. А вот потом ощутила холод. Никто не упоминал, что в Эне где-то 10-15 градусов по Цельсию. И что странно – мы до сих пор находились в металлическом герметичном боксе с закрытой дверью, но большинство стен отсутствовало… Нет, не отсутствовало. Вы когда-нибудь видели, как кто-то рисует – сначала обозначает силуэты, потом раскрашивает? В общем, мы очутились в версии бокса, где контуры уже есть, но раскрашено еще не все. Типа того.
Итак, мы смогли выйти наружу через одну из «нераскрашенных» стен. Все равно что попасть в наполовину законченную анимацию к «Сетари: фильм со спецэффектами». Мы остались там же, где и раньше, только без людей и многих привычных мелочей вокруг. Эту часть Эны называют «околопространство», и там и вправду жутковато.
А еще я действительно чувствовала себя живее. Не знаю, в холоде ли дело, или в ощущении, будто гравитация послабее, или в чем-то… мистическом и зловещем, но я воспринимала все ярче и была супербодрой. Может, в воздухе летал адреналин? Все ждали моей реакции, так что я улыбнулась и пожала плечами. Мейз кивнул и двинулся вперед.
Я не сразу сообразила, что по застроенному участку мира тут и там рассыпаны… врата. Некоторые черные, другие мерцающие. До меня дошло, лишь когда мы свернули за угол и оказались там, где нет ничего, кроме темного очертания неба над головой и… тысяч этих штук. Будто кто-то разбил зеркало размером с океан и разбросал осколки, но каждый кусочек отражал не то, что перед ним, а какое-то другое место. Другое пространство.
Мы не пошли далеко, остановились перед зазубренной расщелиной размером с машину: сплошь насыщенная зелень. На той стороне виднелись трава, холмы и бледно-голубое небо, переходящее в белое. Вокруг лежали огромные камни, похожие
– Проходя внутрь, постарайся не прикасаться к краям. Врата могут быть нестабильными, и, разрывая их, притягиваешь ионо…
Не прекращая говорить, Мейз шагнул через врата, аккуратно подняв ногу, и я заметила, что не только звук оборвался, но и на групповом канале на месте Мейза появилось «нет связи». Когда же сама прошла следом, почувствовала, будто попала в мыльный пузырь. И воздух опять изменился, принося очень резкий запах травы. Здесь было гораздо меньше осколков разбитого зеркала. Вероятно, именно потому это место и выбрали.
– Пространства что конкретно? – спросила я, осознав, насколько ограничен горизонт. Совсем не то, что я себе представляла.
– Однажды мы, возможно, сможем точно ответить на этот вопрос, – произнесла Зи, пока Мейз и Мара «сканировали-местность-на-предмет-врагов». – Пока что мое любимое определение, что это отброшенные воспоминания населенных миров, собранные воедино увядающие фрагменты прошлого, которые постоянно двигаются и соединяются.
Думаю, если кто-то возьмет миллион пазлов и перемешает все кусочки, а потом случайно соединит так, что можно двигаться от одного к другому, получится то же самое, но версия Зи куда поэтичнее.
– Ионоты – воспоминания обитатели миров? – Кажется, мне удалось их удивить.
– Это одна из теорий, – отозвался Лон. – Может, в твоем мире все-таки хоть частично сохранилась история Муины.
– Мы много развлекательного фэнтези, – пояснила я.
И почему никто не верит, когда я говорю, что земляне не произошли от муинцев?
Вернулся Мейз:
– Вроде все чисто. Начинаем.
Эксперименты ничем не отличались от уже привычных. Как всегда, весь мой вклад заключался в стоянии рядом. Хотелось бы хоть понять, как создавать эти треклятые иллюзии. И все же было занятно наблюдать, как Мейз один за другим швыряет булыжники, поднимая потрясающее облако из камней и пыли. Большинство еще неиспробованных навыков первого отряда вроде работали, и ребята были особенно довольны из-за одного, как-то связанного с вратами. Но я обрадовалась, когда все решили, что пора возвращаться.
А потом, по дороге к вратам, через которые мы зашли, я увидела другие, маленькие, размером с две моих головы. И сквозь них проглядывало нечто настолько знакомое, что у меня чуть сердце не остановилось. Я-то уж точно замерла, и на моей внутренней записи заметно, как быстро среагировали Зи и Алей. Двигаясь на периферии поля зрения, молниеносно прикрыли меня с краев. В тот момент я видела только это.
– Именно так выглядит твой мир? – в конце концов спросил Мейз.
Я пожала плечами. Ощущение предательства было таким сильным, что хотелось закричать.
– Некоторые части. Австралия много красной грязи. Небо – особенный свет… я забыла, какое небо большое. Это правильный вид дерево. – Я потерла лицо и добавила на английском: – Рыдать над чертовым эвкалиптом. Жалкое зрелище!
Я сдержалась. Выдавила что-то, чтобы отряд двинулся дальше. Приказала себе дотерпеть хотя бы до возвращения на Тару, где заявила, что устала и хочу в душ. Уверена, ребята не обманывались насчет моего состояния, но им хватило ума понять, что они не могут ничего исправить, и доброты, чтобы, ненадолго заглянув к медикам, проводить меня в комнату и оставить одну.