Бродяга

Одом Мэл

— Ну же, — сказал Брант, держа камень над головой обеими руками.

Вик положил череп на каменный пол.

— Готов? — спросил Брант.

— Кажется, — ответил Вик. Брант поднял камень повыше.

— Тогда поехали. Только не забудь вовремя отдернуть руку. Если ты начнешь вопить на все кладбище, вряд ли это кто-то пропустит.

Вик кивнул, гадая, не выйдет ли так же с треском черепа.

— Давай! — сказал Брант.

Это напомнило Вику игры, в которые играли двеллерские дети в Рассветных Пустошах,

чтобы проверить, кто быстрее и ловчее. Он держал череп, пока Брант замахивался.

Вор не колебался и ударил со всей силы.

Вик отдернул руку, и камень врезался в свод черепа. Маленький библиотекарь старался не думать о том, как бы хозяин черепа отнесся к подобному обращению с его останками.

Кость разбилась, из-под камня полетели осколки.

К удивлению Вика, треск был не такой уж громкий. Его в очередной раз замутило, когда он заметил, что череп скорее обвалился, чем треснул.

Брант отшвырнул камень.

— Поднеси-ка сюда фонарь.

Взяв себя в руки титаническим усилием воли, Вик подошел поближе. Брант копался в обломках черепа. И тут вдруг Вик заметил блеск металла.

— Вон там!

— Ага! — воскликнул Брант и с улыбкой достал ключ. — Да уж, у этого типа голова была полна всего. — Он поднялся на ноги. — Как думаешь, он оставил наказ, чтобы ему вставили это в голову после смерти? Или какой-то волшебник впихнул это внутрь силой магии?

— Не хочу об этом думать, — сказал Вик. Он обтер руки о плащ, но не мог избавиться от ощущения черепных костей под пальцами. Вик решил, что вряд ли когда-нибудь сможет это забыть.

— Знаешь, что было бы смешно? — сказал Брант, поворачиваясь к замочному механизму.

— Что? — спросил Вик, подходя к нему.

— Если бы это был не тот ключ.

Вик считал, что это было бы ужасно, а вовсе не смешно. Он так и видел, как Брант организовывает обыск всех скелетов, валяющихся на кладбище, чтобы ощупать и разбить все черепа.

Брант вставил ключ в замочную скважину и повернул. В склепе послышался скрип. Вику показалось, что Брант задышал гораздо громче.

И тут вдруг вдавленный участок стены рассыпался и открыл другую стенку, примерно на глубине ладони.

— Стена?!!

Любопытство Вика победило тошноту и страх, и он подошел поближе.

— Что это за глупая шутка? — спросил Брант. — Зачем делать бесцельный тайник?

Вик уставился на стену. Как и барельеф, скрывавший замочную скважину — которой, похоже, больше не существовало, — стенка в глубине напоминала дверь и была сделана из единого шиферного листа, на этот раз черного.

— Она не каменная, — сказал Вик.

— Что? — раздраженно переспросил Брант.

— Стена, — показал Вик. — Она из шифера, которым накрыт склеп. По мне, это странный способ строить.

— Если только на то нет особой причины. — На красивом лице Бранта вспыхнула надежда. —

В доме моего отца были тайники. Я помню, как в детстве находил некоторые из них. Он тогда злился: его раздражало мое любопытство.

— Моего отца тоже сердило мое любопытство, — признался Вик.

— Он еще жив? — Брант провел концом кинжала по шиферу, раздался противный скрип.

— Был жив, когда я в последний раз его видел, — сказал Вик.

— И как, хорошие у вас отношения?

Вик ответил не сразу.

— В последнее время не очень. Возникли кое-какие разногласия.

— Из-за чего? — Брант повернулся к нему лицом, будто ответ на этот вопрос был куда важнее творящегося вокруг.

Вик внезапно вспомнил, что семья Бранта погибла под топором палача, хотя он и не знал, при каких обстоятельствах.

— Он не одобрил мой выбор профессии.

— Это что же за профессия?

Вик замялся.

— Я не могу тебе сказать.

— Все еще секреты, мой маленький художник?

— Это никакого вреда ни тебе, ни остальным не принесет, — серьезно сказал Вик, — но это чужая тайна, и я поклялся ее хранить.

— Да ты настоящая загадка. Откуда ты родом?

— Этого я тоже не могу тебе сказать.

Брант кивнул, глядя на Вика.

— Спасибо, что не стал врать.

У Вика в горле набух комок.

— Я знаю, ты спас меня от арены и не согласился с Кобнером, когда тот хотел перерезать мне горло. Я перед тобой в долгу…

— Только не считай меня альтруистом, малыш, — мрачно отозвался Брант. — Если б я ставил себе целью спасать рабов из Мыса Повешенного Эльфа, так там их еще сотни. И я их всех покупать не собираюсь. Тебя я вытащил для своих собственных целей.

— Да, понимаю, — кивнул Вик, не видя в общем ничего дурного в мотивах поступка Бранта. — Если бы я обвинял тебя в том, что многие остались в рабстве, то пришлось бы обвинять и себя.

Брант посмотрел на него.

— Правда?

Вик опустил глаза, внезапно почувствовав себя неловко.

— Да. Понимаешь, когда я понял, что ты не позволишь Кобнеру меня убить и сам этого не сделаешь, то вдруг подумал о том, что я жив, а многие из тех, кто был со мной в одном загоне, уже мертвы. — Он вспомнил о Харране и пожалел о том, что другие двеллеры решили подвергнуть его бойкоту.

— И теперь ты чувствуешь себя виноватым просто потому, что ты жив, а они, скорее всего, нет?

Вик судорожно вздохнул, охваченный противоречивыми чувствами, и кивнул.

— Я рад, что я жив, Брант. И мне стыдно, что я так сильно все это переживаю.

Брант с минуту помолчал, потом потрепал Вика по волосам.

— Только человек, который заглянул в глаза смерти, может познать истинную радость жизни. За такое знание всегда приходится платить, и чаще всего слишком дорого.

Вик кивнул.