Бродяга Гора
Шрифт:
— Это были очень красивые женщины, — пояснил я — некоторые принадлежали к высокой касте, а две были даже особо обучены для утонченных удовольствий.
— Но уж я-то, конечно, куда дороже, чем любая из них, — раздраженно заявила она.
— Ты сердишься? — удивился я.
— Конечно! Я стою гораздо больше, чем девяносто восемь медных тарсков.
— А вот я вовсе не уверен в том, что ты стоишь и этих девяноста восьми медных тарсков.
Беверли охнула от злости.
— Если девушке на рынке Гора цена полновесный
— Ты отвратителен!
— А ты никак не стоишь серебряного тарска.
— Ненавижу тебя!
— По мне, так ты не стоишь и пары медяков.
— Животное! — воскликнула Беверли. — Животное!
— Помни, — сказал я ей, — у тебя нет Домашнего камня.
— Иными словами, ты говоришь, чтобы я попридержала язык?
— Тебе бы это не повредило.
— Ну конечно. У меня нет Домашнего камня, значит, надо мной можно измываться как вздумается. Можно сорвать с меня эту простыню, швырнуть прямо на камни, овладеть мною силой и снова обратить в рабыню!
— У меня и в мыслях не было ничего подобного. Хотя… такое возможно.
— Ха, возможно! Да у тебя духу не хватит!
— Не дразни меня.
— Ты слишком слаб для этого. Куда тебе?
Я схватил ее за укутанные простыней плечи и яростно встряхнул.
— Ой! — воскликнула она. — Не гневайся, господин. Пощади меня.
— Слово «господин» легко слетело с твоих губ, — заметил я.
Беверли поспешно завернулась в простыню. Выглядела она подавленно.
— Не сердись, — сказал я, — мне следовало вести себя сдержаннее.
— Мне угрожает опасность, Джейсон? — спросила она.
— Нет, — постарался успокоить ее я, — конечно нет.
Беверли подняла на меня глаза.
— Я женщина Земли, а не девушка Гора.
— Я прекрасно это понимаю, — сказал я, — Мне действительно очень жаль, что так получилось.
— Надеюсь, ты никогда не будешь вести себя со мной с позиции силы.
— Я ведь уже извинился.
Происходящее начинало действовать мне на нервы.
— Ты ведь тоже уроженец Земли, настоящий джентльмен, а не здешний невежественный дикарь. Такие мужчины, как ты, служат и угождают женщинам, поэтому бояться их нечего. Намотай это себе на ус.
— Прости меня, — повторил я, — мне очень жаль.
— На будущее — не вздумай распускать руки. Я не игрушка для удовольствий. Сегодня на этом торжище ты наверняка видел, как меня заставляли принимать разные позы и проделывать всякие гадкие вещи?
— Видел, — согласился я.
— Так вот, забудь об этом. Никогда даже не думай ни о чем подобном. Торговец, гнусная скотина, захватил меня врасплох. От неожиданности и растерянности я словно перестала быть собой. Можешь считать, что там, на помосте, находилась другая девушка. Так что успокойся. Ни на что, подобное тем извращенным удовольствиям, тебе рассчитывать не приходится. Я гораздо сильнее, чем может
— Понятно, — сказал я.
— Я не какая-то потаскуха, дрожащая при мысли о плети. Мне легко будет доказать, что я достойна уважения, как и подобает свободной женщине.
— Я понял, — сказал я.
— Давай теперь зайдем внутрь. Комнату надо как следует разгородить.
— А ты разве не благодарна мне за то, что я избавил тебя от уз рабства? — поинтересовался я.
— Чрезвычайно благодарна, — сказала Беверли. — Ты даже не представляешь себе, как прекрасно вновь обрести свободу. Именно это и нужно каждой женщине.
— Что-то ты не слишком выразила свою благодарность, — заметил я.
— И каким, интересно, образом ты предлагаешь мне ее выразить? — язвительно осведомилась она.
Я покраснел.
— Я не рабыня, Джейсон, — проговорила мисс Хендерсон. — Я свободная женщина. А ты, надо думать, купил меня для того, чтобы я, слабая и глупая, преисполнившись благодарности, принялась исполнять все твои желания? Впрочем, не думай, что я неблагодарна, — добавила она, помолчав. — Я научу тебя, как стать истинным мужчиной, заботливым, внимательным и нежным.
— Понятно, — повторил я.
— Но не вздумай ко мне прикасаться!
— Позволь мне хотя бы поцеловать тебя, — попросил я, продолжая любоваться ее потрясающей красотой.
— Нет, — отрезала Беверли. — Я не объект для удовольствий.
Похоже, мне суждено все время попадать впросак.
— Впрочем, я действительно признательна тебе, — добавила она, — а потому легкий, быстрый поцелуй тебе позволяется.
Я коснулся губами ее щеки.
— Достаточно! — сказала Беверли.
Мои руки крепко сжали ее плечи, укутанные простыней.
— Ты очень сильный, Джейсон, — заметила она.
Я приподнял ее на цыпочки и, держа почти на весу, прижал к стене гостиницы, Беверли посмотрела на меня испуганно. Я увидел прелестные вишневые губы, маленькие белые зубы за ними и захотел подарить ей поцелуй господина.
— Нет! — воскликнула она.
Руки мои дрожали, тело переполняло желание.
— Мы оба с Земли, и ты и я! — настаивала Беверли.
Я не отпускал ее.
— Ты не должен применять ко мне силу, Джейсон!
— Не буду.
Со вздохом я поставил ее на ноги и разжал объятия.
— Сейчас же проси прощения! — велела она.
— Прости меня, — сказал я, — Прости!
— Никогда больше не смей смотреть на меня так похотливо и властно! Я женщина Земли!
— Прости…
— Вижу, тебя нелегко будет научить быть истинным мужчиной, — сердито произнесла Беверли.
Я пожал плечами.
— Но, думаю, Джейсон, у тебя получится.
— Может быть.
— Ладно, зайдем внутрь, посмотрим твою каморку.
— Пожалуйста, позволь мне поцеловать тебя еще раз, — попросил я.