Бродяга Гора
Шрифт:
— В деревнях не больно-то жалуют свободных людей из больших городов, — заметила другая.
— Мы не из их деревни, а значит, чужие, — высказалась третья.
— Надо думать, вырученные за нас деньги они пустят на покупку скотины да семян, — фыркнула первая.
— Если не пропьют все до медяка в тавернах. Налижутся паги, вот и все, — с горечью промолвила ее подруга по несчастью.
— Мы свободные женщины, — возмущенно сказала первая девушка. — Они не могут просто так взять и продать нас!
— Можешь утешать
— Посмотри только, что проделывает эта несчастная шлюха! — промолвила другая, указывая на девушку, извивавшуюся и стонавшую под кожемякой.
— Какой ужас!
— Неужели и нас могут заставить делать что-то подобное?
— И это, и все, что им будет угодно. Рабыни обязаны выполнять все прихоти своих господ.
— Украшения! — снова услышал я. — Покупайте украшения!
Я отступил в сторону и остановился перед покрывалом, расстеленным прямо на досках. На нем блестели дюжины заколок и брошей, застежек и пряжек, колец и бус, сережек, браслетов, надеваемых на запястье или щиколотку, и цепочек на тело. Позади покрывала, скрестив ноги, сидел приятного вида малый в шерстяной тунике.
— Купи у меня что-нибудь, — предложил он. — Дешево и красиво. Твои рабыни будут выглядеть гораздо лучше.
— Посмотри на меня, господин. — Обнаженная девушка в ошейнике, стоявшая на коленях рядом с торговцем, подняла руки. Одежды на ней не было вовсе, зато украшений — хоть отбавляй. Одну только шею обвивало штук двадцать ожерелий, которые она заставила позвякивать и переливаться. Потом рабыня протянула правую руку, чтобы я рассмотрел браслеты и кольца, почти полностью скрывавшие тело.
— Купи что-нибудь для своей рабыни, — предложил торговец. — Хотя бы вот это ожерелье. Оно было снято со свободной женщины, которая теперь моет камни мостовой на площади Ификратеса.
— У меня нет рабыни, — сказал я.
— Я продам тебе эту, — он указал на девушку, служившую «витриной» для его товара. — Серебряный тарск — и она твоя.
— Купи меня, господин, — рассмеялась невольница. — Я симпатичная и усердная. Я знаю, как угодить мужчине на мехах.
— Это верно, — улыбнулся торговец.
— По-моему, в Виктории девушку можно купить и дешевле, — отозвался я с ответной улыбкой.
— Твоя правда, — хмыкнул торговец. Похоже, он вовсе не собирался продавать свою хорошенькую служанку.
— Ты сказал, — промолвил я, — что это ожерелье отобрано у свободной женщины.
— Не мной, конечно, а пиратом, — уточнил он.
— И ты говоришь об этом открыто?
— Это Виктория, здесь свои порядки.
— Могу я узнать, из какой шайки был этот пират?
— Из банды Поликрата, — ответил торговец. — Их база находится неподалеку от Турмуса.
— Надо думать, эти головорезы держат под контролем торговые
— Бывает, — сказал он. — Именно там они и сцапали эту славную малышку. — Он указал на девушку, сидевшую рядом. — Поверишь ли, она была дочкой богатого купчины.
— Это кажется невероятным, — сказал я.
— Хозяин быстро приучил меня к ошейнику, — промурлыкала девушка, коснувшись губами господской руки.
— Это можно сделать с любой женщиной, — заявил торговец с довольным видом.
— А ты, часом, не слышал про пирата по имени Клиомен?
— Как не слышать! Тот еще разбойник, помощник самого Поликрата.
— Не знаешь, он нынче здесь?
— Здесь! Явился, чтобы продать товары и рабов.
— Где он торгует?
— Товары уже проданы, все расхватали прямо с портовых складов.
— А как насчет рабов?
— Аукцион назначен на сегодняшний вечер и будет проходить на торговой площадке Лисандера.
— Неплохая безделушка, — сказал я, указав на одну из цепочек. — Пожалуй, мне она пригодится. Беру.
— Но ты вроде бы сказал, что у тебя нет рабыни.
— Это дело наживное. К тому же я хочу отблагодарить тебя. Ты мне здорово помог. Сколько с меня?
— Доля тарска.
Цепочка имела пять в длину пять футов и предназначалась для того, чтобы ее обматывать вокруг шеи или тела женщины самыми различными способами. Прочная, среднего веса, с крепкими звеньями, она могла служить и украшением, ибо к ней крепились деревянные бусины, полудрагоценные камни и кусочки кожи, но, с другой стороны, ее ничего не стоило превратить в надежный поводок. Два комплекта съемных зажимов позволяли пристегивать цепь к ошейнику или стенному кольцу. Таким образом цепочка могла и украсить женщину, и смирить ее.
Торговец убрал полученную от меня монетку в кошель и с усмешкой сказал:
— Не вздумай подарить эту побрякушку свободной женщине.
— А что, разве она не славная? — отозвался я, сворачивая покупку и пряча в собственный кошель.
— Цепь — она и есть цепь.
— Но ведь красивая же, — промолвил я, внутренне удивляясь, с чего это мне вообще приспичило ее купить. Впрочем, что тут гадать? Наверное, потому и купил, что она красивая.
— Когда я была свободной, — заметила девушка, — я не могла носить такие вещи.
— Они не для свободных женщин, — подтвердил ее хозяин.
— Нет, господин, — торопливо продолжала она. — Но теперь я рабыня и с позволения моего господина могу надевать все, что делает меня красивой и привлекательной.
— Что тебе надевать, решаю я, — заявил торговец.
— Разумеется, мой господин. В том числе и надевать ли мне вообще хоть что-то.
— Не забывай об этом.
— Никогда, мой господин.
— Так значит, — вернулся я к прежней теме, — Клиомен выставит своих рабынь на торговой площадке Лисандера?