Бритва Оккама

Левенбрюк Анри

8

Вот уже час, как Ари проснулся, но продолжал валяться в постели, уставившись в пустоту. Голова раскалывалась. В номере зазвонил телефон.

— Алло?

— Месье Маккензи?

— Это я.

— Здравствуйте, говорит Мона Сафран. Я подруга Поля.

Нахмурившись, Ари сел в постели. Откуда эта женщина, чье имя ему ни о чем не говорит, узнала, кто он и где его искать?

— Мы знакомы? — спросил он недоверчиво.

— Скорее это я вас знаю. Мне известно, что Поль собирался с вами встретиться, а после случившегося мне пришло в голову,

что вы, наверное, заночевали в гостинице неподалеку. Вот я и позвонила наудачу. Хотелось бы увидеться.

Что-то тут не сходится. Внезапный звонок свалился как снег на голову.

— Когда?

— Если можно, то прямо сейчас. Я в кафе в двух шагах от вашей гостиницы.

— Вы подруга Поля?

— Несколько лет назад я была его студенткой в Реймской школе искусства и дизайна. Мы остались друзьями… Так вас ждать?

Ари ответил не сразу. Звонок показался ему странным, но вдруг удастся у нее что-то узнать? Сейчас пригодится любая информация.

— Договорились. Я подойду через пятнадцать минут.

Сменной одежды он не захватил и в крохотной ванной натянул на себя все то же, в чем был вчера. То есть свой обычный костюм. Независимо от времени года Ари носил джинсы, белую рубашку и длинный черный плащ. Так по утрам можно было не задумываться, что бы надеть сегодня, и в придачу ему казалось, что все это очень шло к его росту, синим глазам и густым темным волосам с проседью. Такой уж у него look. [1] Лола как-то сказала, что он вылитый Джордж Клуни, только пониже ростом, а больше ему и не требовалось.

1

Имидж, стиль (англ.).

Снаружи перед Ари предстал Реймс в лучах зимнего солнца. Этот квартал города коронаций сохранил что-то от Средневековья. Куда ни глянь, нигде не видно ни единого современного здания. Не город, а настоящий анахронизм. Не хватает разве что толпы облаченных в лохмотья бродячих носильщиков в путанице грязных узких улочек, между рядами лавок, которые ремесленники, золотых дел мастера, пекари, аптекари, суконщики и мясники в надежде заманить покупателей разукрашивали яркими красками, и все это под сенью вознесшегося над кровлями собора.

Ари шел по городу, проникаясь красотой старинных камней. Минут через десять он оказался в кафе, где его ждала таинственная собеседница. Посетительница, сидевшая за столиком в глубине зала, помахала ему.

Эта элегантная дама, казалось, была окутана сумрачной, почти трагической аурой. Черные блестящие волосы, каскадная стрижка средней длины, тонкие линии бровей, глаза темные и суровые. Одета в темное длинное пальто с широкими плечами. Настоящая роковая женщина, словно сошедшая со страниц старого детектива, она явно старалась скрыть горе за этим неприступным обликом.

— Мона Сафран, рада познакомиться. Присаживайтесь.

— Спасибо.

— Вам спасибо за то, что согласились прийти…

— Как же иначе, ведь вы подруга Поля.

— Да, близкая подруга.

— Он мне о вас никогда не рассказывал.

Уголки

рта молодой женщины дрогнули в улыбке.

— А вот мне он о вас много рассказывал. Он вас очень любил.

— Вы живете в Реймсе?

— Нет.

— Как же вы здесь оказались?

— Весь вчерашний вечер я не могла дозвониться Полю. Забеспокоилась и позвонила его соседке. От нее я и узнала страшную новость. До сих пор не верится. Приехала сегодня утром как можно раньше.

Она помолчала.

— Ведь вы из полиции?

— В некотором роде.

— Поль называл вас «охотником за сектами», — заметила она почти иронически.

— Как по-вашему, почему его убили? — спросил Ари, которому совсем не хотелось обсуждать свою профессию.

— Понятия не имею. Я надеялась, что вы меня просветите. Поль говорил мне только, что у него неприятности и он хотел бы обсудить их с вами, но не вдавался в подробности.

— Он не успел мне о них рассказать.

— Может, реймским полицейским что-то известно?

— Не думаю, — ответил Маккензи.

Все с тем же непроницаемым выражением Мона Сафран вытащила из сумки «Блэк девил». Сунула в рот одну из этих странных черных сигарет и протянула пачку Ари:

— Курите?

— Но другую марку, спасибо…

Он в свою очередь вынул сигареты и поднес ей огонь.

Затянувшись ароматизированной сигаретой, она медленно выпустила дым изо рта.

Повисла неловкая пауза. Ари не сомневался, что женщина о чем-то умалчивает. Ее поведение казалось ему странным… Зачем она примчалась в Реймс? Что связывало ее с Полем? Между ними тридцать лет разницы, Ари не верилось, что она могла быть его любовницей.

— Зачем вы приехали?

— Поль — один из моих лучших друзей, а семьи у него не было. Он назначил меня своей душеприказчицей…

— Ясно. — Ари попытался скрыть удивление. — А почему вы пожелали встретиться со мной?

— Рано или поздно нам бы пришлось встретиться. Вот я и подумала, раз вы имеете отношение к полиции, от вас я узнаю, что же произошло.

— Мне известно только, что Поль был зверски убит. Больше мне нечего добавить.

— Я оставлю вам свой телефон, месье Маккензи. Буду вам признательна, если вы согласитесь держать меня в курсе, когда что-нибудь выясните. Вряд ли полиция согласится рассказать мне всю правду… Поль для меня много значил. И мне надо понять.

Ари молча взял клочок бумаги, на котором Мона Сафран написала свой телефон.

Женщина взглянула на часы и виновато улыбнулась:

— Мне придется вас покинуть. Непременно позвоните мне, Ари.

Ничего больше не добавив, она поднялась, попрощалась и, прежде чем выйти из кафе, оплатила счет у стойки.

Озадаченный Ари просидел за столиком еще несколько минут, размышляя, что кроется за этой нелепой встречей. Его сбивало с толку не только то, как прошло их свидание, но и сама личность этой женщины. Одновременно высокомерная и предприимчивая, неприступная и удивительно чувственная. Ари не представлял, что могло быть общего у нее с Полем Казо. И то, что он назначил душеприказчицей женщину, о которой Ари прежде не слышал, выглядело по меньшей мере странно.