Бритва Дарвина

Симмонс Дэн

– Эти ублюдки дважды пытались меня убить. Что еще они могут предпринять?

– Довести дело до конца, – парировал адвокат.

Обычно его грубоватые черты лица светились весельем или, на худой конец, едкой иронией. Но сегодня на его лице застыло горькое и удрученное выражение.

– Вам что-то известно об этом «Альянсе», что может помочь следствию? – поинтересовался Дар.

Дюбуа медленно покачал головой.

– Не забывайте, Дарвин, я ведь работник суда. Если бы я знал что-то наверняка, я немедленно известил бы

об этом ФБР или мисс Олсон. Это сплетни, слухи… ничего больше. Но это пугающие и отвратительные слухи.

– И о чем же болтают?

Дюбуа бросил на Дарвина тревожный взгляд.

– Говорят, что все очень и очень серьезно и новые главари банды – настоящие убийцы. Говорят, что возвращаются времена колумбийских наркодельцов. Говорят, что наступает новая эра в страховом мошенничестве и мелких жуликов просто вытеснят из дела. Похоже на новую сеть магазинов «Уол-Март», открывшихся в наших краях. Мелким лавочкам при них делать нечего.

– Прихлопнут, как адвоката Эспозито? – переспросил Дар.

Дюбуа только развел руками.

– Старые правила больше не действуют, – сказал он. – По крайней мере, именно это я слышал на улице.

– Еще одна причина все-таки прищучить этих подонков, – заметил Дарвин.

Дюбуа вздохнул, взял трость и портфель, нахлобучил на лоб мягкую фетровую шляпу и похлопал Дара по плечу.

– Будьте осторожны, Дарвин. Очень осторожны.

Дар вернулся к кабинету Сидни Олсон как раз вовремя – совещание подходило к концу.

– О! – воскликнул спецагент ФБР. – А мы как раз собирались вас искать.

Дарвин подозрительно нахмурился, услышав такое приветствие.

– Мы поговорили с капитаном Фернандесом, – сказала Сидни. – Он жаловался, что полиция Сан-Диего только и занимается тем, что следит за вашей безопасностью сутки напролет, а нас, напротив, не устраивает качество их охраны.

Дарвин ждал, когда она дойдет до сути.

– Поэтому бюро решило взять на себя обязанность вас охранять, – мягко, но решительно сказал спец-агент Уоррен. – Десяток агентов будут следить за вами двадцать четыре часа в сутки, таким образом охрана будет более профессиональной и более эффективной.

– Нет, – отрезал Дар.

Сидни, Жанетт Паульсен и Джим Уоррен непонимающе уставились на него.

– Я буду работать в вашей спецгруппе при единственном условии, – сказал Дарвин, обращаясь к Сид, – что вы снимете с меня этот круглосуточный надзор. И отзовете своих телохранителей. Договорились?

– Вы не упоминали прежде, что будете ставить свои условия, – заметила Сид.

– А теперь ставлю. Одно-единственное. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Уоррен покачал головой.

– Доктор Минор, вы должны довериться нам. У нас есть опыт по защите свидетелей и…

– Нет, – оборвал его Дарвин. – Я не шучу. Раз уж я работаю вместе с вами, мне необходима такая же степень свободы, как

и вам. Кроме того, мы все знаем, что никакие телохранители не смогут защитить жертву от талантливого снайпера или того, кто жизнь готов положить ради этого убийства.

Наступило молчание. Наконец Сид сказала:

– Нам придется согласиться на ваш… ультиматум, Дарвин. Но лишь потому, что ваше объяснение разумно. Кто же это… Кажется, президент Кеннеди сказал: «Если двадцатый век чему-то нас и научил, так это тому, что можно убить кого угодно».

– Не Кеннеди… – начал Джим Уоррен.

– Майкл Корлеоне… – продолжил Дар.

– В «Крестном отце два», – закончил агент ФБР.

– Господи, вы смотрите «Крестного отца», – поморщилась Жанетт Паульсен. – Как там в фильме… забыла название… с Мег Райан и Томом Хенксом… Вы думаете, что все на свете можно объяснить цитатами из трех серий «Крестного отца».

– Только из двух, – откликнулся Дарвин.

– Третий – уже ерунда, – кивнул Уоррен.

– Я его даже не считаю, – согласился Дарвин.

– А я делаю вид, что его вообще и не было, – сказал Уоррен.

– Вы закончили? – строго спросила Сидни. – Или хотите привести еще какой-нибудь диалог из «Крестного отца», подходящий к случаю?

Дарвин взъерошил свою короткую стрижку, чтобы придать ей хотя бы видимость пышности, и произнес хрипловатым голосом Аль-Пачино:

– Как раз когда я собираюсь выйти из дела, они загоняют меня обратно.

– Эй! – возмутилась Паульсен. – Так не честно! Это из третьего фильма.

– Ну, эта цитата – исключение, – снисходительно оправдал Дарвина Уоррен.

– Пока, мальчики, – махнула рукой Сидни.

– Ты слышал? – вскинулся Дар. – Они, значит, могут называть нас мальчиками, а назови мы их девочками, могли бы нарваться на судебное преследование.

– Я давно уже поставил себе за правило, – вздохнул Уоррен, – никогда не называть женщину с пистолетом на поясе девочкой.

Он посмотрел на часы.

– Не хотите перекусить, доктор Минор? Я слышал, здесь неподалеку неплохое местечко, где подают хорошее жаркое, совсем как в «Канзас-Сити».

– Есть, – согласился Дар, – с удовольствием присоединюсь к вам.

Он махнул на прощание рукой двум женщинам, которые застыли у стены в укоризненных позах учительниц начальных классов – скрестив руки на груди.

– Э-гей, – пропел спецагент Уоррен хорошо поставленным красивым голосом, удачно подражая толстяку Клеменца. – Оставь пистолет, принеси-ка канноли. [23]

ГЛАВА 16

Р – РАБОЧИЙ ДЕНЬ

23

Канноли – сладкие трубочки с кремом или творогом.